Как быть счастливой и красивой
Чтобы просто радоваться жизни, женщине нужно столько знать и уметь
Роджер Желязны

Ночь в тоскливом октябре

вторая часть

22 ОКТЯБРЯ
— Чихуахуа? - предложила Тварь в Круге. - Просто так, для смеха?
— Не-а, - ответил я. - Языковой барьер.
— Давай! - сказала она. - Я уже почти набралась сил, чтобы самой вырваться отсюда. Если ты продержишь меня здесь до тех пор, тебе не поздоровится.
— "Почти", - заметил я, - это недостаточно.

Она зарычала. Я рыкнул в ответ. Она отшатнулась. Я все еще держал ее под контролем.

Тварь в Паропроводе тоже стала гораздо активнее и сверкала на меня глазом сквозь отверстие в трубе. И еще нам пришлось пристроить засов на Шкаф на Чердаке, так как сидящая в нем Тварь сломала крючок. Но я загнал ее обратно. Ее я тоже пока держал под контролем.

Потом пошел во двор, проверил места возможного появления чужаков. Ничего подозрительного не нашел и отправился к дому Ларри, собираясь ввести его в курс всех дел и узнать, какие у него новости. Однако, подойдя к его дому, я остановился. Перед домом стояла коляска Эндерби, а рядом с ней толстый кучер. Чем может быть так очарован Великий Детектив, что ему потребовался повторный визит? Теперь у меня ничего не выйдет, конечно.

Я повернулся и пошел обратно. Добравшись до дома, увидел Серую Метелку, ожидающую меня на нашем дворе.
— Нюх, ты делал расчеты? - спросила она.
— Только мысленно, - ответил я. - Думаю, легче будет проделать их с командной высоты.
— Какой высоты?
— С Гнезда Пса, - объяснил я. - Если тебе интересно, пошли.

Мы прошли мимо дома Оуэна, и Плут затрещал нам вслед с ветки:
— Странная парочка! Странная парочка! Открывающая, Закрывающий! Открывающая, Закрывающий!

Мы не ответили. Пускай себе занимается пророчествами.
— Под странным заклятием вы находитесь, - заметила Серая Метелка после долгого молчания.
— Скорее можно сказать, что мы - хранители заклятия. Возможно, и не одного. Если живешь достаточно долго, такие вещи каким-то образом накапливаются. Откуда ты о нем знаешь?
— Джек что-то о нем рассказывал хозяйке.
— Странно. Обычно мы о таком не говорим.
— Должно быть, на то есть причины.
— Конечно.
— Так значит, ты не новичок. Ты уже участвовал в Игре - много раз?
— Да.
— Интересно, на что это похоже?

Мы миновали дом Растова, но не остановились. Потом по дороге мимо нас прошел Маккаб с палкой в руке. При нашем приближении он поднял палку, а я оскалил на него зубы. Он опустил ее и пробормотал проклятье. Я привык к проклятиям, и никто не может определить, когда я улыбаюсь.

Мы продолжали идти по бездорожью и наконец подошли к моему холму. Вскарабкались до того места, где лежали и стояли камни. К югу от нас в черных облаках над домом Доброго Доктора гремело и сверкало.

На этой высоте ветер дул сильнее, и, пока я прошелся по кругу, начал накрапывать небольшой дождик. Серая Метелка сжалась в комок с сухой стороны каменного блока, наблюдая за мной, пока я занимался визированием.

С южной стороны я провел линию от дальнего кладбища, протянув ее ко всем другим местам обитания, находящимся в поле зрения или подразумевающимся. Потом еще раз повторил все сначала от того места, где лежали останки Графа. Мысленно окинул взором новую схему. Она отодвинула центр прочь от дома пастора, вниз, к югу, мимо нас, и центр оказался впереди, немного слева. Я стоял как вкопанный, позабыв про дождь, пока не построил схему, повторил весь процесс линия за линией, увидел, куда сдвигается центр, опустил его туда, где он должен был оказаться...

Снова тот же участок. Но там же ничего нет, ни одной особой приметы. Просто склон холма, несколько деревьев и камней на нем. Никаких сооружений поблизости.
— Что-то не так, - пробормотал я.
— Что именно? - спросила Серая Метелка.
— Не знаю. Просто это неправильно. В прошлом, по крайней мере, варианты всегда были интересными и приемлемыми. Но этот - ничто. Просто скучный кусок поля к югу отсюда, и немного на запад.
— Все другие варианты тоже были неправильными, - сказала она, подойдя ко мне, - хоть и очень интересными. - Она взобралась на ближайший камень.
— Где это?
— Вон там, - ответил я, указывая направление головой. - Справа от тех пяти или шести деревьев, растущих кучкой на склоне вон того холма.

Она вгляделась.
— Ты прав, - сказала она. - Выглядит не особенно многообещающе. Ты уверен, что рассчитал правильно?
— Дважды проверил, - ответил я.

Она снова вернулась в свое укрытие, так как дождь внезапно припустил сильнее. Я последовал за ней.
— Полагаю, нам нужно туда наведаться, - сказала она немного погодя. - После того, конечно, как кончится дождь.

Снова принялась вылизывать шерсть. Она колебалась.
— Мне только что пришло в голову... - сказала она. - Скелет Графа. То большое кольцо, которое он носил, все еще оставалось у него на пальце?
— Нет, - ответил я. - Тот, кто прикончил Графа, несомненно, взял его.
— Тогда некто получил двойную выгоду.
— Наверное.
— Это сделает его сильнее, да?
— Только в техническом мастерстве. Возможно, он станет даже более уязвимым.
— Ну, техническая сторона дела кое-что значит.
— Действительно.
— А Игры всегда в какой-то момент запутываются? Путаются мысли, идеи, ценности игроков?
— Всегда. Особенно ближе к концу, когда события начинают ускоряться, стремительно нарастать. Одно то, что мы находимся здесь и совершаем определенные поступки, создает вокруг нас что-то вроде вихря. Ты можешь запутаться и попасть в ловушку. Если запутается кто-то другой, это может спасти тебя.
— Ты хочешь сказать, Игра приобретает причудливые очертания, но потом все приходит в равновесие?
— Довольно многое, по-моему. Пока не настанет конец, разумеется.

Неподалеку сверкнула молния, за ней немедленно раздался раскат грома. Гроза Доброго Доктора распространялась. Направление ветра резко изменилось, и проливной дождь насквозь промочил нас.

Мы тотчас же кинулись через дорожку, под прикрытие большего камня.

Пока мы сидели там, чувствуя себя особенно несчастными и жалкими, как можно чувствовать себя только вымокнув, мой взгляд неожиданно привлекла боковая поверхность камня. Вероятно, под воздействием влаги, несколько царапин и неровностей на ней теперь казались чем-то большим, чем просто царапины.
— Ну, надеюсь, их шайка довольна всей этой заварушкой, - сказала Серая Метелка. - Нъярлатотеп, Чтулу и все остальные неудобопроизносимые божества. Лучше бы мне заниматься приятными и простыми делами - ловить мышей для жены какого-нибудь фермера...

Да, это были буквы какого-то неизвестного мне алфавита, высеченные на камне, стертые и почти неразличимые, выступившие сейчас, когда камень в некоторых местах потемнел от стекающих струек воды, выявив их контуры. На моих глазах они, казалось, становились все четче.

Потом я отпрянул, потому что они начали светиться слабым красным светом. И становились все ярче.
— Нюх, - снова заговорила она, - почему ты стоишь под дождем? - Потом проследила за моим взглядом и прибавила:
— Ого! Думаешь, они меня услышали?

Теперь они уже сверкали, эти буквы, и начали переливаться, будто читали сами себя. Избыток света сформировался в большой прямоугольник, обрамляющий их.
— Я же только пошутила, ты знаешь, - тихо произнесла она.

Внутренняя поверхность прямоугольника засияла молочно-белым светом. Какая-то часть меня хотела отпрыгнуть и убежать, но другая часть стояла, зачарованная этим процессом. К несчастью, именно последняя часть взяла верх. Серая Метелка застыла, как статуя из тени, глядя во все глаза.

Глубоко внутри прямоугольника возникло завихрение, и наверное, это можно назвать предчувствием, но неожиданно та, другая часть меня снова обрела контроль. Я прыгнул вперед, схватил Серую Метелку зубами за загривок и отпрыгнул вправо. Как раз в этот момент из прямоугольника сверкнула молния и ударила в то место, где мы только что стояли. Я споткнулся, ощутив слабый удар, и почувствовал, как шерсть становится дыбом. Серая Метелка взвыла, а в воздухе запахло озоном.
— Кажется, они довольно обидчивы, - сказал я, поднимаясь на ноги и снова падая.

Потом я почувствовал, как вокруг нас забушевал ветер, в десять раз сильнее, чем раньше. Я снова попытался подняться на ноги, и снова меня повалило на землю. Я оглянулся на камень и увидел, что завихрение исчезло, так что, возможно, другого удара молнии не последует. Вместо этого там появилось слабое очертание ключа. Я подполз поближе к Серой Метелке. Ветер все усиливался. Откуда-то доносился голос, выпевающий:
— Йа! Шаб-Ниггурат! Черный Козел Лесов с Тысячью Молодых!
— Что происходит? - взвыла она.
— Кто-то открыл дверь, чтобы иметь возможность выразить недовольство твоим замечанием, - высказал я предположение. - Он его уже выразил, но дверь еще не захлопнулась. Так мне кажется.

Она прижалась ко мне - спина дугой, уши плотно прижаты, шерсть дыбом. Ветер, еще больше усилившийся, теперь толкал нас, ему почти невозможно стало сопротивляться. Я начал скользить по земле в направлении этого входа, таща за собой Серую Метелку.
— У меня такое ощущение, что дверь закроется слишком поздно, - закричала она. - Мы пролетим в нее!

С этими словами она повернулась и прыгнула на меня, вцепившись в шею всеми четырьмя лапами. Когти у нее были очень острые.
— Мы не должны разделяться! - сказала она.
— Согласен! - задыхаясь ответил я, скользя все быстрее.

Во время этого скольжения мне удалось встать на ноги. Вместо того, чтобы позволить насильно протолкнуть нас сквозь стену, лучше проявить немного доброй воли, что, возможно, даст нам шанс спастись.

Несложно было перестать считать стену, к которой мы приближались, каменной, ибо в ней была определенная глубина, хоть и неявно выраженная, а изображение ключа уже погасло. Что там, за ней, я не имел ни малейшего представления; в том, что нас пронесет сквозь нее, у меня не оставалось сомнений. Значит, лучше сохранить остатки достоинства...

Оттолкнувшись лапами, я прыгнул вперед. В проход. В туман...

...В тишину. Как только мы пересекли грань, сейчас же исчез шум ветра и ливня. Мы не приземлились на твердую поверхность или на какую-либо другую поверхность. Мы висели в жемчужно-сером свете или же, если мы падали, ощущение падения отсутствовало. Лапы у меня все еще были вытянуты вперед и назад, будто я прыгаю через забор; вокруг нас плясали туманные вихри и потоки, призрачные, как облака высоко в небе, но мое ощущение движения было парадоксальным; то есть, повернув голову в любом направлении, я мог вызвать у себя ощущение движения именно в этом направлении.

Я все-таки успел обернуться назад и увидеть, как исчезает прямоугольник позади нас, бледнеют камни и трава в его рамке. В том месте, где он был раньше, а также вокруг нас самих, висели в воздухе капли дождя, несколько листьев и стебельков травы. Или, возможно, мы падали все вместе, или поднимались, в зависимости от того...

Серая Метелка тихонько взвыла, потом огляделась.
— Важно, чтобы мы здесь не расставались, - сказала она.
— Ты знаешь, где мы? - спросил я.
— Да. Я уверена, что приземлюсь на лапы, но насчет тебя не знаю. Давай я переберусь к тебе на спину. Нам обоим так будет удобнее.

Она поползла по моей шее и наконец устроилась на спине за моими лопатками. Обосновавшись, она все-таки втянула когти.
— И где же мы? - спросил я.
— Как я теперь поняла, что-то пыталось помочь мне, когда нас сносило вперед, - сказала она. - Это не относится к эпизоду с ударом молнии. Но путь открылся, и он использовал его, как средство спасения. Вероятно, он сделал даже больше.
— Боюсь, я тебя не понимаю, - сказал я.
— Мы сейчас между нашим миром и Царством Грез, - объяснила она.
— Ты бывала здесь раньше?
— Да, но не в этом именно месте.
— Ощущение такое, будто мы можем плавать тут вечно.
— Полагаю, что можем.
— И как же нам сдвинуться вперед - или назад?
— Мои воспоминания об этой части беспорядочны. Если нам не нравится то место, где мы находимся, то мы уходим и делаем новую попытку. Сейчас я попробую. Позови меня, если произойдет что-нибудь слишком неестественное.

После этих слов она замолчала, и пока я ждал, что же последует дальше, я размышлял о тех событиях, которые привели нас в это место. Мне показалось странным, что простое непочтительное упоминание кошкой Древних не только было услышано, но тот, кто на него обиделся, оказался достаточно сильным, чтобы что-то предпринять. Правда, сила сейчас нарастала, это было очень могущественное время, но меня удивляла такая расточительность - расходовать ее на подобные пустяки, когда ей наверняка могло найтись гораздо лучшие применения, если только это не было одним из проявлений той знаменитой непостижимости, которую, как я иногда думаю, будет понятнее считать детским капризом. Затем в глубине моего мозга искрой вспыхнула мысль о некоторой возможности, но мне пришлось отвлечься от нее, так как вокруг меня начались перемены.

Над головой светлело - ничего похожего на единственный источник света, но все увеличивающийся контраст по сравнению с более темной областью под моими лапами. Я ничего не сказал об этом Серой Метелке, потому что решил не заговаривать с ней без крайней необходимости до тех пор, пока она сама не заговорит. Но я рассматривал этот свет. В нем было нечто знакомое, возможно, по мгновениям пробуждения или погружения в дремоту...

Затем я понял, что это очертания, как на карте, континента или острова - а возможно двух, или больше, - которые висели там, в небесной дали, над моей головой. Это зрелище странно подействовало на мое чувство ориентации, и я попытался изменить свое положение в пространстве относительно него. Я задвигал лапами и изогнулся, стараясь перевернуть свое тело так, чтобы смотреть на сушу сверху вниз, а не снизу вверх.

Оказалось, что это даже очень просто, потому что я немедленно перевернулся. Картина становилась все четче, массивы суши больше, по мере того как мы подплывали все ближе, топографические детали разворачивались на фоне голубого поля с легкими перышками облаков, висящих над возвышенностями и вдоль побережья, над парой крупных островов, увенчанных высокими пиками, между двумя более крупными массивами - на западе, если то, что казалось лежащим вверх по вертикальной оси, и в самом деле было севером. Нет никаких причин считать, что это действительно так, но и никаких доводов против.

Серая Метелка заговорила ровным, лишенным выражения голосом:
— ...К западу от Южного Моря лежат Базальтовые Столбы, а за ними город Катурия. На востоке побережье зеленое, на нем стоят рыбачьи поселки. На юге, от черных башен Дилат-Лина простирается земля белых грибов, где дома коричневые и не имеют окон; там, под водой, в тихие дни можно разглядеть аллею полуразрушенных сфинксов, ведущую к куполу большого затонувшего храма. Дальше к северу можно видеть кладбищенские сады Зуры, место недостижимых наслаждений, храмовые террасы Зака, двойной хрустальный мыс в гавани Сона-Нил, шпили Талариона...

Пока она говорила, мы подплыли еще ближе, и мое внимание переключалось с одного места на побережье этого моря на другое, и тогда это место каким-то образом увеличивалось в размерах, несмотря на расстояние, так что я воспринимал его, как во сне. И хотя часть меня была озадачена таким таинственным явлением, другая часть принимала его с ощущением скорее узнавания, чем открытия.
— ...Дилат-Лин, - задумчиво бормотала она, - куда большеротые торговцы в странных тюрбанах прибывают за рабами и золотом, причаливая на черных галерах, вонь с которых может заглушить только дым благовоний, они платят рубинами и отчаливают, толкаемые мощными ударами весел в руках невидимых гребцов. Затем на юго-запад к Трану, к его разорванному кольцу наклонных стен из алебастра, и к его башням, задевающим облака, белым с золотом, там, у реки Шай, чьи набережные одеты мрамором...

И там лежит город с гранитными стенами - Хланит, на берегах Серенерийского Моря. А в нем набережные - из дуба, и крыши домов остроконечные, украшенные шпилями... Там, в благоухающих джунглях Кледа, - продолжала она, - где заброшенные дворцы из слоновой кости, служившие некогда домом монархам забытых царств, спят непотревоженным сном.

...И вверх по реке Укранос от Серенерийского Моря поднимаются яшмовые террасы Кирана, куда раз в год приносят в золотом паланкине царя Илек-Вада, чтобы помолиться богу реки в семибашенном храме, из которого плывет музыка всякий раз, когда на него падает лунный свет.

Пока она говорила, мы медленно и неуклонно подплывали все ближе, теперь мы уже плыли над обширными районами - коричневыми, желтыми, зелеными...
— ...Из Дилат-Лина плыть одиннадцать дней до Бахарны, самого крупного порта на острове Ориаб, у входа в его гавань стоят огромные маяки Тон и Тал, а набережные все из порфира. Канал ведет оттуда к Озеру Йат, у развалин города, через тоннель с гранитными воротами. Обитатели гор ездят на зебрах... К западу лежит Долина Пнот, среди скал Трока. Там скользкие дхолы роются в горах из костей, в отбросах пиршеств вампиров, скопившихся за века... Тот пик на юге называется Нгранек, он в двух днях пути верхом на зебре от Бахарны, если не побоишься ночных верзил. Те, кто осмелится взобраться по склонам Нгранека, придут в конце пути к огромному лицу, высеченному в скале, с удлиненными мочками ушей, острым носом и подбородком. Выражение на этом лице не очень счастливое.

...И в северных землях, у реки Шай, раскинулся прекрасный Ултар, за большим каменным мостом, в арку которого замуровали живого человека, когда строили тот мост, тринадцать веков назад. Это город аккуратных коттеджей и мощенных булыжником улиц, по которым бродит бесчисленное количество кошек, потому что просвещенные законодатели в давние времена приняли законы о нашей охране. Хороший, добрый городок, где путешественники чувствуют себя спокойно и гладят кошек, уделяя им большое внимание, как и должно быть.

...И еще там есть Ург с низкими куполами, остановка на пути в Инкванок, в котором часто бывают рудокопы, добывающие оникс...

...И сам Инкванок, ужасное место возле пустыни Ленг, его дома похожи на дворцы с заостренными куполами и минаретами, пирамидами, золотыми стенами с черной резьбой и завитушками, инкрустированными золотом, с каннелюрами, арками и золотыми навершиями. Улицы его из оникса, а когда звонит большой колокол, ему отвечает музыка рожков и виол, и поющие голоса. Высоко на центральном холме стоит массивный храм Древних Богов, окруженный садом, в который ведут семь ворот, и где множество колонн, фонтанов и прудов, а в них плавают светящиеся рыбки, и дрожит и пляшет отражение огня от трехногих светильников на балконе храма. На плоском куполе самого храма стоит большая колокольня, и когда звонит колокол, появляются священники в масках и капюшонах, несущие дымящиеся чаши в подземные помещения. Дворец Царя-под-вуалью возвышается на соседнем холме. Он проезжает через бронзовые ворота на колеснице, запряженной яками. Берегись отца птиц Шантак, обитающего в куполе храма. Если будешь слишком долго смотреть на него, он нашлет на тебя ночные кошмары. Избегай ходить в прекрасный Инкванок. Ни одна кошка не может жить в нем, ибо многие из его теней - отрава для нашего рода.

...А над плато Ленг стоит Шаркоманд. Поднимаешься по покрытым солью лестницам к его базальтовым стенам и докам, храмам и площадям, улицам с колоннадами, к тому месту, где украшенные сфинксами ворота открываются на центральную площадь, и два массивных крылатых льва охраняют начало лестницы, ведущей в Великую Пропасть.

Теперь мы плыли еще ниже, и мне казалось, я слышу ветры, дующие между двумя мирами, а она продолжала нараспев рассказывать о географии Страны Грез.

...По пути в Кадат мы пересекаем ужасную пустыню Ленг, где в огромном монастыре без окон, окруженном монолитами, обитает Верховный Священник Страны Грез, лицо его спрятано под желтой шелковой маской. Его здание старше, чем сама история, и украшено фресками, посвященными истории Ленга: существа, едва напоминающие людей, танцуют среди исчезнувших городов; идет война с пурпурными пауками, приземляются черные галеры с Луны...

...И мы минуем сам Кадат, огромный город льда и тайн, столицу этой земли...

...Прибывая, наконец, в прекрасный Целефаис, в земле Оот-Наргай, на берегу Серенерийского Моря...

Теперь мы летели очень низко, над снежной шапкой горной вершины.

...Гора Аран, - тянула она, и я увидел деревья гинкго на ее нижних склонах; потом, в отдалении, мраморные стены, минареты, бронзовые статуи. - Река Наракса впадает здесь в море. Вдали видны вершины Танариана. В храме из бирюзы, в конце улицы Колонн, верховный жрец поклоняется Нат-Хортоту. И вот мы уже приближаемся к тому месту, куда мне приказали явиться.

Затем мы начали плавно снижаться и опустились на мощенную резным ониксом улицу. Вокруг нас сейчас же возникли звуки, отличающиеся от завывания ветра, и я ощутил легкое дуновение воздуха. Серая Метелка спрыгнула с моей спины, приземлилась рядом, встряхнулась и осмотрелась.
— Ты бродишь по этим местам в сновидениях кошачьей дремы? - спросил я.
— Иногда, - ответила она, - а иногда еще где-нибудь. А ты?
— Мне кажется, что иногда я тоже здесь бывал.

Она описала полный круг, остановилась, потом снова тронулась в путь. Я следовал за ней.

Шли мы долго; никто из купцов, погонщиков верблюдов или жрецов в венках из орхидей не потревожил нас по пути.
— Здесь нет времени, - заметила она.
— Я тебе верю, - ответил я; из покрытого розовым туманом порта мимо нас шли моряки, солнечные лучи сверкали на улицах, на минаретах. Я нигде не видел других собак, не чувствовал их запаха.

В отдалении возникло ослепительное видение, и мы направились к нему.
— Дворец Семидесяти Наслаждений из розового хрусталя, - сказала она, - оттуда Он позвал нас.

И мы пошли к нему, похоже было, что та часть меня, которая обычно бодрствует, сейчас спит, а та часть, которая обычно спит, - бодрствует, и эта перемена позволяла легко принимать чудеса, легко забыть события этого дня и заботы предыдущих недель.

Хрустальный дворец вырастал перед нами, сверкая, как глыба розового льда, так что я смотрел мимо него, а не прямо. По мере того как мы приближались, вокруг становилось все тише, солнце грело теплыми лучами.

Когда мы вошли в пределы дворца, я заметил маленькую серую фигурку - единственное живое существо в поле зрения, - греющуюся на солнышке на террасе перед дворцом. Серая Метелка повела меня к ней. Это оказался древний кот, лежащий на квадрате из черного оникса. Подняв голову, он следил за нами.

Подойдя поближе и распростершись перед ним, она произнесла:
— Приветствую вас, Ваше Мурлычество.
— Серая Метелка, дочь моя, - ответил он. - Привет. Встань, прошу тебя.

Она повиновалась и сказала:
— Мне кажется, я почувствовала ваше присутствие в те минуты, когда Древние разгневались. Благодарю вас.
— Да. Я наблюдал за тобой весь этот месяц, - сказал он. - Ты знаешь почему.
— Знаю.

Он повернул голову, его желтые глаза старца встретились с моими. Я склонил голову из уважения к его почтенному возрасту и потому, что Серая Метелка явно считала его очень важной персоной.
— Ты пришла в сопровождении пса.
— Нюх - мой друг, - сказала она. - Он вытащил меня из колодца, прыгнул и спас от молнии Древних.
— Да, я видел, как он тебя оттащил, когда молния ударила, как раз перед тем, как я решил позвать тебя сюда. Добро пожаловать. Привет, Нюх.
— Привет... сэр, - ответил я.

Очень медленно старый кот встал, выгнул дугой спину, потом вытянулся низко над землей, снова поднялся.
— Сейчас как раз наступили сложные времена, - сказал он. - Вы стали частью необычного замысла. Пойдем со мной, дочь моя, чтобы я мог передать тебе малую толику мудрости, относительно событий последнего дня. Ибо некоторые вещи кажутся слишком незначительными для Великих, а кошка может знать то, чего не знают Древние Боги.

Она взглянула на меня, и, так как мало кому удается разглядеть мою улыбку, я кивнул головой.

Они прошли в храм, а я подумал, что, может быть, стоя где-то на высоком скалистом утесе, за нами наблюдает, всегда настороже, древний волк, посылая мне единственный приказ: "Продолжай сторожить, Нюх, всегда". Я почти слышал его рычание в безвременье, из тех мест, что за пределами мысли.

Ожидая их, я обнюхал все кругом. Трудно было сказать, как долго они отсутствовали в том месте, где нет времени. Но, по-видимому, не очень долго.

Когда я увидел, что они появились из храма, я снова подивился превратности судьбы, которая подружила меня с Открывающей. Да к тому же еще и кошкой.

Когда они приблизились, я заметил, что Серая Метелка чем-то обеспокоена или, по крайней мере, озадачена, по тому, как она подняла правую лапку и посмотрела на нее.
— Теперь сюда, - велел старый кот и сказав так, посмотрел на меня. Я понял, что приглашение относится и ко мне.

Он повел нас по аллее рядом с Дворцом Семидесяти Наслаждений, вдоль которой стояли гофрированные урны темно-коричневого, желто-коричневого и аквамаринового цвета, расписанные тонкими черными и серебряными линиями, с ручками из малахита, нефрита, порфира и хризоберилла, хранящие забытые тайны храма. Пурпурные крысы спасались бегством при нашем приближении, и одна из крышек шевельнулась, издала звук, подобный звону колокола, который эхом отразился от хрустальной розовой стены.
— Входите, - пригласил он, и мы последовали за ним в темную нишу, где находилась боковая дверь в храм.

Рядом с ней на хрустальной стене дрожала менее четко обозначенная дверца, и, когда мы к ней подошли, ее внезапно проявившийся прямоугольник начал закипать молочной пеной. Мы остановились перед этой дверцей, и старый кот обратился ко мне.
— Поскольку ты друг одной из моего рода, - сказал он, - я одарю тебя знанием. Спрашивай меня, о чем пожелаешь.
— Что ждет меня завтра? - спросил я.

Он мигнул один раз.

Потом ответил:
— Кровь. Моря крови и кровавое месиво повсюду вокруг тебя. И еще ты потеряешь друга. Теперь идите в эту дверь.

Серая Метелка шагнула в прямоугольник и исчезла.
— Ну что же, спасибо, - сказал я.
— Carрe baculum! [лови палку (лат.)] - прибавил он, когда я последовал за кошкой; каким-то образом он знал, что я помню кое-что из латыни, и, несомненно, получил какое-то непонятное кошачье удовольствие, приказывая мне принести палку на классическом языке. Постепенно привыкаешь к шпилькам от кошек по поводу твоей собачьей природы, но я считал, что хоть их босс будет выше этого. И все-таки он - тоже кот и, вероятно, уже давно не видел собак и просто не смог удержаться от искушения.
— Et cum sрiritu tuo [и с духом твоим (лат.)], - ответил я, входя в отверстие.
— Benedicte [благословляю (лат.)], - услышал я издалека ответ, снова вплывая в пространство между двумя мирами.
— Что означал весь этот разговор в конце? - крикнула мне Серая Метелка.
— Он устроил мне небольшую контрольную по Вергилию.
— Зачем?
— Будь я проклят, если знаю. Он же непостижим, помнишь? Неожиданно ее очертания расплылись внутри еще одного прямоугольника. Странно было смотреть, как она стала двухмерной и заколебалась. Затем превратилась в горизонтальную линию, концы которой свернулись к середине, и - исчезла. Когда подошла моя очередь ощущения оказались не настолько сложными. Я присоединился к ней, оказавшись на вершине Гнезда Пса, перед каменным блоком, который снова стал просто камнем, на котором виднелось несколько царапин. Солнце ушло далеко на запад, но гроза кончилась.

Я описал круг. Никто не следил за нами, ни с какой стороны.
— Еще достаточно светло, чтобы обследовать то место, которое ты определил, - предложила она.
— Давай оставим это на завтра. Я опаздываю на свой обход, - ответил я.
— Ладно.

Мы отправились домой. Я все думал о пророчестве старого кота, но это будет только завтра.
— Собачья дрема гораздо менее пышная, чем Целефаис, - сказал я по дороге.
— А какая она?
— Я снова в первобытном лесу со старым волком по имени Рычун. Он учит меня разным вещам.
— Если там есть Зооги, - сказала она, - то мы пролетали над твоим лесом, справа от реки Шай. Это ниже Врат Глубокого Сна.
— Может быть, - ответил я, подумав о маленьких коричневых созданиях, живущих на дубах и питающихся грибами, только когда поблизости нет людей. Рычун потешался над ними, как и почти над всем остальным.

Облака на западе приобрели пурпурный оттенок, а наши лапы промокли от росы. Кровь и месиво... Наверно, не помешало бы проанализировать.

Этой ночью мы болтали с Рычуном о том, о сем, пока не подрались, и я потерпел поражение.

23 ОКТЯБРЯ

С утра я принялся за дело. Побранился с Тварями, потом проверил все снаружи. У нашей парадной двери лежало черное перо. Может быть, одно из перьев Ночного Ветра. Может быть, подложено одним из Открывающих, с вредным наговором. Может, просто случайное перо. Я отнес его через дорогу в поле и пописал на него.

Серой Метелки не было поблизости, и я пошел к Ларри. Он впустил меня,и я рассказал ему все, что произошло со времени нашей последней встречи.
— Нам нужно проверить этот склон холма, - сказал он. - Возможно, там в прежние времена стояла часовня.
— Вы правы. Хотите пойти туда сейчас?
— Давай.

Пока он ходил за курткой, я изучал его растения. У него, несомненно,были экзотические виды. Я еще не рассказал ему о Линде Эндерби, возможно потому, что он мимоходом упомянул, будто они говорили только о ботанике. Возможно, Великого Детектива и в самом деле интересовали только растения.

Он вернулся с курткой, и мы отправились. Когда вышли в открытое поле, стало немного ветрено. В одном месте мы пересекли цепочку бесформенных следов, ведущих к ферме Доброго Доктора, где постоянно бушевала гроза. Я понюхал их: Смерть.
— Большой человек снова вырвался на свободу, - заметил я.
— Я не ходил в ту сторону, чтобы познакомиться, - сказал Ларри. - Теперь начинаю думать, не тот ли это самый, довольно знаменитый человек, с которым я уже встречался, приехавший сюда, чтобы продолжать свою работу.

Он не стал развивать эту тему, поскольку в тот момент мы подошли к стреле из арбалета, торчащей из ствола дерева.
— Как насчет викария Робертса?
— Честолюбивый человек. Меня не удивит, если он задался целью остаться единственным в конце, чтобы одному воспользоваться плодами Игры.
— А Линет? Нет никакой необходимости в человеческих жертвоприношениях. Они просто как бы смазывают колеса.
— Я уже о ней думал, - ответил он. - Возможно, на обратном пути мы пройдем мимо дома викария, и ты мне покажешь, которая комната ее.
— Этого я и сам не знаю. Но я попрошу Серую Метелку показать мне. Потом покажу вам.
— Так и сделаем.

Мы шли дальше, и наконец пришли к склону того небольшого холма, который я определил как центр.
— Так это и есть то место? - заметил он.
— Приблизительно. Прибавьте или отнимите немного, в любую сторону. Я обычно не работаю с картой, как поступает большинство.

Мы немного побродили кругом.
— Просто обычный склон, - наконец сказал он. - Ничего в нем нет особенного, если только эти деревья не являются остатками священной рощи.
— Но это же молодые деревца. Мне кажется, они растут совсем недолго.
— Да, мне тоже. У меня странное ощущение, что в твоем уравнении все еще чего-то не хватает. Ты учитывал меня в этом варианте?
— Да.
— Мы уже обсуждали это. Если ты меня исключишь, то где окажется центр?
— По другую сторону холма и дальше, к югу и к востоку. Примерно на таком же расстоянии, как от вашего дома до точки через дорогу от дома Оуэна.
— Давай посмотрим.

Мы вскарабкались на холм и снова спустились с противоположной стороны. Потом пошли на юго-восток.

В конце концов мы пришли в болотистое место, где я остановился.
— Вон там, - сказал я. - Может быть, еще пятьдесят или шестьдесят шагов. Не вижу смысла залезать в грязь, если можно рассмотреть его отсюда. Здесь все выглядит одинаковым.
— Да. Ничего обещающего. - Он некоторое время осматривал местность. - В любом случае, - произнес он наконец, - это означает, что ты, наверное, все еще чего-то не учитываешь.
— Таинственный игрок? - спросил я. - Кто-то, кто затаился и не выдает себя все это время?
— По-видимому, дело именно в этом. Разве раньше так не случалось?

Я крепко задумался, вспоминая прошлые Игры.
— Попытки были, - сказал я. - Но другие всегда обнаруживали такого игрока.
— Почему?
— Всякое такое, - ответил я. - Кусочки, которые никак иначе не складываются.
— Ну?
— Игра уже почти в конце. Раньше никогда так надолго не затягивалось. Все обычно уже знают об остальных к этому времени, когда всего одна неделя осталась.
— В тех случаях, когда кто-то скрывался, как вы приступали к его обнаружению?
— Мы все знаем к моменту Смерти Луны. Если после этого что-то выглядит не так, и это можно объяснить только присутствием еще одного игрока, то уже достаточно возросла сила, чтобы произвести колдовские действия для определения личности этого игрока или его местонахождения.
— Тебе не кажется, что стоит попытаться?
— Да. Вы правы. Конечно, это не моя специальность. Хоть мне и известно кое-что обо всех этих действиях, но я сторож и расчетчик. Тем не менее я найду кого-нибудь другого, кто может попытаться это сделать.
— Кого?
— Еще не знаю. Мне надо сначала выяснить, кто владеет таким мастерством, а потом сделать ему формальное предложение, чтобы он поделился со мной результатами. Конечно, я с вами тоже поделюсь.
— А что если это будет некто, кого ты не выносишь?
— Не имеет значения. Существуют правила, даже когда вы пытаетесь убить друг друга. Если им не следовать, долго не протянешь. Возможно, у меня есть нечто необходимое этому лицу - умение выполнять дополнительные расчеты, или, скажем, вычислить что-нибудь еще, кроме центра.
— Что, например?
— Ну, место, где найдут труп. Место, где можно достать определенную траву. Склад, где находится конкретный ингредиент.
— Правда? Я ничего не знал о таких дополнительных расчетах. Насколько трудно их делать?
— Некоторые очень трудно. Некоторые легко.

Мы повернули и пошли обратно.
— Насколько трудно рассчитать местонахождение тела? - спросил он, пока мы поднимались на холм.
— На самом деле, это-то довольно просто.
— А что если ты попробуешь определить местонахождение того полицейского, которого мы сбросили в реку?
— Вот это уже сложно, поскольку здесь участвует много дополнительных переменных. Если труп просто переместили или если известно, что кто-то умер, но не известно где, - тогда это не очень трудно.
— Это действительно напоминает озарение, - заметил он.
— А когда вы говорите о своем предвидении, о способности предчувствовать, когда что-то должно случиться, или каким образом, или кто там будет присутствовать, - разве это не напоминает озарение?
— Нет. Я думаю, что это больше напоминает подсознательное умение использовать статистику на фоне достаточно хорошо известного поля деятельности.
— Ну, некоторые мои расчеты, вероятно, очень похожи на сознательный способ сделать то, что вы делаете подсознательно. Очень может быть, что вы просто интуитивный расчетчик.
— А этот трюк с нахождением трупа? Разве не озарение?
— Так только кажется со стороны. Кроме того, вы только что видели, что может произойти с моими расчетами, если мне недостает какого-то ключевого фактора. Вряд ли это можно назвать озарением.
— Предположим, я скажу тебе, что все утро меня тревожило сильное предчувствие, что один из игроков умер?
— Боюсь, это выше моих сил. Мне нужно было бы знать, кто это и некоторые обстоятельства. Я в действительности больше имею дело с фактами и вероятностями, чем с подобными вещами. Вы это серьезно, насчет предчувствия?
— Да, это настоящее предчувствие.
— А вы чувствовали то же самое, когда Графа проткнули колом?
— Нет. Но с другой стороны, я не думаю, чтобы его все-таки можно было считать живым, в прямом смысле слова.
— Увертка, увертка, - сказал я, и он уловил мою улыбку и улыбнулся в ответ. Наверное, понять другого можно только побывав в его шкуре.
— Ты ведь хотел показать мне Гнездо Пса? Мне стало любопытно.
— Пойдем, - ответил я, и мы пошли и взобрались на тот холм.

На его вершине мы немного побродили, и я показал ему тот камень, сквозь который нас втянуло. Надпись на нем снова превратилась в еле заметные царапины. Он тоже не смог ее разобрать.
— Тем не менее отсюда открывается чудесный вид, - сказал он, осматривая окрестности. - О, вон дом пастора. Интересно, принялись ли у миссис Эндерби те черенки?

Мне представлялась возможность. Наверное, я мог ухватиться за нее прямо сейчас и рассказать ему всю историю, от Сохо до сегодняшнего дня. Но я понял, по крайней мере, что удерживает меня от этого шага. Он напоминал мне одного моего давнего знакомого - Рокко. Рокко был крупным, вислоухим охотничьи псом, всегда веселым; радостно прыгая по жизни или завоевывая ее тяжким трудом, он всегда пребывал в таком прекрасном настроении, что некоторых это раздражало; и еще он был очень целеустремленным. Однажды на улице я окликнул его, и он без колебаний бросился через дорогу, не обращая на окружающую обстановку даже того элементарного внимания, которое свойственно любому щенку. Его переехала повозка. Я кинулся к нему, и будь я проклят, если он не выглядел счастливым при виде меня в те последние минуты. Если бы я не разевал свою пасть, он мог бы оставаться счастливым гораздо дольше. Так вот... Ну, Ларри не так глуп, как Рокко, но и он склонен к подобному энтузиазму, который долгое время подавляла стоящая перед ним большая проблема. Сейчас, по-видимому, он почти придумал какой-то способ решить эту проблему, и Великий Детектив в его нынешнем обличье очень его развлекал. Поскольку я не считал, что он может так уж много выдать, то вспомнил Рокко и сказал себе - к черту. Потом.

Мы спустились с холма и пошли обратно, и я выслушал его рассказы о тропических растениях, о растениях средней полосы, об арктических растениях, о дневных-ночных циклах растений, и о лечении травами у многих народов. Когда мы подходили к дому Растова, я заметил нечто, что сперва показалось мне куском веревки, свисающим с ветки дерева и раскачивающимся на ветру. Через секунду я узнал в нем Шипучку, подающего мне сигналы.

Я перешел на левую сторону дороги и ускорил шаги.
— Нюх! Я тебя искал! - крикнул он. - Он сделал это! Он сделал это!
— Что? - спросил я.
— Покончил с собой. Я нашел его в петле, когда вернулся с кормежки. Я знал, что он в депрессии, я говорил тебе...
— Как давно это случилось?
— Около часа назад, - ответил он. - Потом я пополз искать тебя.
— Когда ты ушел из дому?
— Перед рассветом.
— Тогда с ним было все в порядке?
— Да. Он спал. Вчера ночью он пил.
— Ты уверен, что он покончил с собой сам?
— Возле него на столе стояла бутылка.
— Это ничего не значит, учитывая то, как он пил.

Ларри приостановился, увидев, что я завел разговор. Я извинился перед Шипучкой и рассказал Ларри, в чем дело.
— Похоже на то, что ваше предчувствие было верным, - сказал я. - Но я бы не смог это рассчитать.

Затем мне в голову пришла одна мысль.
— Икона, - спросил я. - Она все еще там?
— На виду ее нет, - ответил Шипучка. - Но она обычно и не лежит на виду, если только он не достает ее зачем-нибудь.
— Ты проверял там, где он ее хранит?
— Не могу. Для этого нужны руки. У него под кроватью есть одна доска. Она лежит ровно и на вид ничем не отличается от других, но легко вынимается, если поддеть пальцами, у кого они есть. Под ней - пустота. Он хранит ее там, завернутой в красный шелковый платок.
— Я попрошу Ларри поднять доску, - сказал я. - Какая-нибудь из дверей не заперта?
— Не знаю. Тебе придется их проверить. Как правило, он держит их запертыми. Если они заперты, то мое окно приоткрыто, как всегда. Ты можешь поднять раму и забраться в дом этим путем.

Мы направились к его дому. Шипучка соскользнул вниз и последовал за нами.

Входная дверь была не заперта. Мы вошли и подождали, пока Шипучка нас догонит.
— Куда идти? - спросил я.
— Прямо, в эту дверь.

Мы так и сделали, и вошли в комнату, которую я видел снаружи, когда заглядывал в окно. И Растов висел там, на веревке, привязанной к балке, всклокоченные черные волосы и борода обрамляли его бледное лицо, черные глаза вылезли из орбит, струйка крови, выбежавшая из левого угла его рта на бороду, засохла и стала похожа на темный шрам. Лицо его было опухшим, пурпурного цвета. Рядом лежал опрокинутый стул.

Мы всего секунду смотрели на его останки, и я вспомнил вчерашнее замечание старого кота. Не об этой ли крови он говорил?
— Где спальня? - спросил я.
— Сзади, за этой дверью, - ответил Шипучка.
— Пошли, Ларри, - сказал я. - Вы нам нужны, чтобы поднять доску.

В спальне был ужасный беспорядок, повсюду груды пустых бутылок. Постель скомкана, белье пахнет застарелым человеческим потом.
— Под кроватью есть не прибитая доска, - обратился я к Ларри. Потом спросил Шипучку: - Какая именно?

Шипучка заполз под кровать и остановился на третьей доске.
— Вот эта, - сказал он.
— Та, на которую показывает нам Шипучка, - сообщил я Ларри. - Поднимите ее, пожалуйста.

Ларри опустился на колени, протянул руку и ногтями поддел край доски. Она сразу же поддалась, и он осторожно поднял ее.

Шипучка заглянул внутрь. Я заглянул внутрь. Ларри заглянул внутрь. Красный платок все еще лежал там, но куска дерева размером три на девять дюймов, раскрашенного мрачными красками, там не было.
— Пропала, - прокомментировал Шипучка. - Наверное, она где-то в той комнате, с ним. Наверное, мы ее не заметили.

Ларри положил доску на место, и мы вернулись в комнату, где висел Растов. Мы тщательно искали, но ее, по-видимому, там не было.
— Не думаю, что он покончил с собой, - в конце концов сказал я. - Кто-то одолел его, пока он был пьян или с похмелья, и повесил. Они хотели, чтобы все выглядело так, будто он сам это сделал.
— Он был довольно сильным, - ответил Шипучка. - Но если он опять начал утром пить, то, возможно, не мог как следует защищаться.

Я изложил наши выводы Ларри, который кивнул в ответ.
— А в доме такой беспорядок, что нельзя сказать наверняка, происходила ли здесь борьба, - сказал он. - Хотя, с другой стороны, убийца мог потом поставить все на место. Мне придется пойти к констеблю. Скажу ему, что зашел по дороге, увидел, что дверь открыта, и вошел в дом. По крайней мере, я и раньше заходил сюда. Не то чтобы мы никогда прежде не встречались. Откуда ему знать, что мы были не настолько хорошо знакомы.
— Думаю, это лучше всего, - одобрил я. Взглянув снова на труп, добавил: - По его одежде тоже ничего не определишь. Похоже, что он спал в ней, и не один раз.

Мы вернулись обратно в первую комнату.
— Что ты теперь собираешься делать, Шипучка? - спросил я. - Хочешь переехать к нам с Джеком? Это, возможно, самый простой выход, ведь мы, Закрывающие, должны держаться вместе.
— Я так не думаю, - прошипел он. - Думаю, я покончил с Игрой. Он был добрым человеком. Он хорошо обо мне заботился. Он заботился о людях, обо всем мире. Как это называется у людей - сострадание. Этого у него было много. Это было одной из причин того, что он так много пил, как мне кажется. Он слишком остро ощущал чужую боль. Нет. С Игрой я покончил. Теперь уползу обратно в лес. Я все еще не забыл кое-какие норки, места, где мыши роют свои ходы. Теперь оставьте меня здесь ненадолго одного. Я тебя еще найду, Нюх.
— Делай, как тебе лучше, Шипучка, - сказал я. - А если зима станет слишком холодной, то ты знаешь, где мы живем.
— Знаю. Прощай, Нюх.
— Счастливо.

Ларри выпустил меня на улицу, и мы вернулись обратно на дорогу.
— Так я пойду сюда, - сказал он, поворачивая направо.
— А я - сюда.

Я свернул налево.
— Скоро опять встретимся и продолжим, - сказал он.
— Да.

Я отправился домой. "И ты потеряешь друга" - старый кот и об этом тоже говорил. Я только сейчас вспомнил его слова.

Джека дома не было, и я быстро сделал обход, оставив все в полном порядке. Выйдя снова из дому, я пришел по его следам к дому Сумасшедшей Джил.

Серая Метелка наблюдала за мной со стены.
— Привет, Нюх, - сказала она.
— Привет, Серая. Джек у вас?
— Да, он в доме, обедает с хозяйкой. У него кончились припасы, и она решила подкормить его перед поездкой.
— Поездка? - спросил я. - Какая поездка?
— Поездка за покупками, в город.
— Он действительно говорил что-то о нехватке необходимых продуктов и что скоро надо будет съездить на рынок...
— Да. Поэтому он послал за каретой. Она должна приехать примерно через час. Приятно будет снова побывать в городе.
— Ты тоже едешь?
— Мы все едем. Хозяйке тоже надо кое-что купить.
— Разве нам с тобой не следует остаться дома, чтобы охранять?
— У хозяйки есть очень хорошее охранное заклинание, действующее целый день, и она с вами поделится. Оно также сохраняет изображение тех, кто захочет пробраться в дом. Насколько я понимаю, мы отчасти и едем все вместе, чтобы посмотреть, не попытается ли кто-нибудь проделать это. Все увидят, как мы проедем в карете. Вернувшись, мы, возможно, узнаем, кто наши самые серьезные враги.
— Это было решено недавно, как я понимаю?
— Только сегодня утром, пока тебя не было.
— Возможно, время выбрано удачно, - признал я, - когда до большого события осталась всего неделя, и в свете всего происходящего.
— О? - Она поднялась, потянулась и спрыгнула со стены. - Есть что-то новое?
— Пойдем со мной, - ответил я.
— Куда?
— К дому викария. Ты сказала, у нас есть еще час.
— Ладно.

Мы вышли со двора и пошли на юг.
— Да, - сказал я ей по дороге. - Мы потеряли безумного монаха. - И я рассказал ей об утренних событиях.
— И ты считаешь, это сделал викарий? - спросила она.
— Вероятно. По-видимому, он самый воинственный из игроков. Но я не потому хотел посетить его дом. Я просто хочу узнать местонахождение той комнаты, где он держит взаперти Линет.
— Конечно, - сказала она. - Если он завладел кольцом Графа и Альхазредской иконой, и еще у него магическая чаша, то он сможет сотворить довольно много неприятностей до следующей недели. Ты говорил, что они увеличили, главным образом, его технические возможности, и я думала, что это касается церемонии. Но он может причинить с их помощью вред людям уже сейчас. Я спрашивала у хозяйки.
— Ну, это и есть технические возможности.
— Но ты вел себя так, будто это не имеет значения.
— Я и сейчас еще так считаю. Он был бы глупцом, если бы использовал эти орудия таким образом, тогда как ему следует полагаться на собственные способности. Эти орудия имеют свойство обратного воздействия, если их используют не тогда, когда надо. Он может в конце концов нанести себе большой урон, если только он не подлинный мастер, в чем я сомневаюсь.
— Как ты можешь быть в этом уверен?
— Сомневаюсь, чтобы мастер бегал по округе с арбалетом, стреляя в летучих мышей, или планировал человеческое жертвоприношение, когда в том нет необходимости - просто на всякий случай. Он не уверен в своих силах. Настоящий мастер стремится к ограничению операций, а не к их расширению.
— Ты рассуждаешь правильно, Нюх. Но если он чувствует себя слишком неуверенно, не может ли у него возникнуть искушение попробовать действие орудий на остальных, просто для того, чтобы сузить круг и облегчить себе задачу позднее?
— Если он настолько глуп, последствия падут на его собственную голову.
— А тот, против кого он направит свою силу, ты о нем подумал? Это можешь быть и ты.
— Насколько я понимаю, если у тебя чистое сердце, ты в безопасности.
— Постараюсь запомнить это.

Когда мы пришли к дому викария, она повела меня вокруг дома, к его тыльной стороне.
— Вон там, наверху, - сказала она, глядя на окно прямо над головой. - Это ее комната.
— Я ее никогда здесь не видел, - заметил я.
— Со слов Текелы я поняла, что она заперта уже несколько недель.
— Интересно, крепко заперта?
— Ну, насколько я знаю, она не выходит из дома. И я говорила тебе, что видела цепочку у нее на ноге.
— Толстую цепочку?
— Трудно сказать. Хочешь, чтобы я взобралась туда и еще раз взглянула?
— Может быть. Интересно, дома ли викарий?
— Мы можем проверить конюшню, посмотреть, там ли его лошадь.
— Давай так и сделаем.

Итак, мы направились к маленькой конюшне в глубине заднего двора и вошли в нее. Там было два стойла, и оба пустовали.
— Уехал в гости, - сказала она.
— Что вам надо? - раздался голос со стропил.

Посмотрев вверх, я увидел ворону-альбиноса.
— Привет, Текела, - сказала Серая Метелка. - Мы просто проходили мимо и зашли узнать, слышала ли ты новость о Растове.

Последовало короткое молчание, потом она спросила:
— А что с Растовым?
— Он мертв, - ответила Серая Метелка. - Повесился.
— А что змея?
— Уползла обратно в лес.
— Хорошо. Мне никогда не нравились змеи. Они разоряют гнезда, поедают яйца.
— А у тебя есть новости?
— Только то, что большой человек опять появлялся.

В доме на ферме разгорелся спор, и он забрался в конюшню и некоторое время сидел там, скорчившись, в углу. Добрый Доктор пошел за ним, и они еще поспорили. После чего он убежал в ночь. Но все же вернулся потом обратно.
— Интересно, о чем они спорили.
— Не знаю.
— Ну, мы пойдем. До свидания.
— Да.

Мы удалились и вернулись к дому викария. Серая Метелка оглянулась.
— Ей нас не видно со стропил, - сказала она. - Хочешь, чтобы я забралась наверх?
— Погоди, - ответил я. - Хочу попробовать один трюк, которому научился у Ларри.

Я подошел к задней двери и снова оглянулся на конюшню. Не заметил никаких белых пятен. Поднявшись на задние лапы, я облокотился передней лапой о дверь, чтобы удержать равновесие, постоял так секунду, потом поднял вторую лапу и ухватился за ручку, нажимая по направлению к центру. Поворачиваясь всем телом, я давил на нее. Мне пришлось сделать три попытки, чтобы половчее захватить ее лапами. На третий раз ручка повернулась со щелчком, и дверь под моей тяжестью открылась внутрь. Я опустился на все четыре и вошел.
— Да, это действительно трюк, - сказала она. - Ты не чувствуешь никакой охраны?
— Нет.

Я толкнул дверь плечом, почти закрыв ее. Нужно, чтобы она открывалась лапой, и быстро, на обратном пути.
— Что дальше? - спросила она.
— Давай найдем лестницу. Мне хочется посмотреть, чем привязана эта девочка.

По дороге мы задержались в кабинете, и она показала мне чашу и череп. Чаша действительно была подлинной. Я ее видел много раз раньше. Ни икона, ни кольцо не лежали на виду, и у меня не было времени проверить свое искусство на ящиках стола. Мы вернулись к поискам лестницы.

Она находилась у западной стены. Мы поднялись по ней, и Серая Метелка повела меня к комнате Линет. Дверь была закрыта, но явно незачем было ее запирать, раз девочка прикована цепочкой.

Я снова попробовал трюк с дверью, и он сработал с первого раза. Нужно будет узнать, нет ли у Ларри других, таких же полезных...

Когда мы вошли, глаза Линет широко раскрылись, и она произнесла:
— О!
— Я потрусь об нее и позволю ей погладить меня, - сказала Серая Метелка. - Это доставляет людям удовольствие. Ты сможешь рассматривать цепочку, пока я буду заниматься этим.

В действительности меня больше всего интересовали замки. Но едва только я двинулся к кровати, как услышал отдаленный стук копыт, приближающийся очень быстро.
— Ого! - сказала Серая Метелка сквозь мурлыканье, пока девочка гладила ее и говорила ей, какая она красивая. - Должно быть, Текела увидела, что мы вошли, полетела и подняла тревогу.

Я закончил свой осмотр. Цепь была достаточно толстой, чтобы выполнить свою задачу, а замок, крепивший ее к раме кровати, впечатляюще массивным. Тот, который крепил цепь к лодыжке Линет, был поменьше, но все-таки едва ли с ним можно справиться за одну секунду.
— Я увидел достаточно, - сказал я, а стук копыт раздался уже возле дома, свернул за угол, и я услыхал, как тяжело отдувается лошадь.
— Бежим домой! - сказала Серая Метелка, спрыгнула на пол и помчалась к лестнице.

Всадник слезал с коня, пока мы добежали до второго этажа. Через пару секунд я услышал, как открылась задняя дверь, потом захлопнулась.
— Плохо, - сказала Серая Метелка. Потом прибавила:
— Я могу отвлечь викария.
— К черту викария! Я собираюсь высадить окно в кабинете!

Я добежал до угла, когда этот разъяренный человечек показался из-за противоположного угла, с хлыстом в руке. Мне пришлось притормозить, чтобы свернуть в комнату, и он опустил его на мою спину. Прежде чем он успел ударить еще раз, Серая Метелка прыгнула прямо ему в лицо, выпустив все свои когти.

Я скачками пронесся через комнату, слыша крики за спиной, и выпрыгнул в окно, зажмурив глаза при ударе. Я утащил за собой всю раму, переплеты и все остальное. Затем обернулся, ища Серую Метелку.

Ее не было видно, но я услыхал, как она взвыла в комнате. Двумя скачками и одним прыжком я вернулся обратно. Он держал ее за задние лапы высоко над полом и замахивался хлыстом. Когда хлыст опустился, она вскрикнула, и он отпустил ее, потому что не ожидал, что я вернусь, не говоря уже о том, что брошусь на него, сперва припав к полу, прижав уши и с рычанием в глотке, позаимствованным прямо из моего последнего урока у Рычуна.

Он замахнулся хлыстом, но я проскочил под ним. Если бы Серая Метелка погибла, я бы его прикончил. Но тут она крикнула: "Я ухожу!" - как раз когда я ударил его лапами в грудь, повалив на спину.

Челюсти мои были раскрыты, и я метил ему в глотку. Но я услышал, как она выскочила в окно, повернул голову и здорово тяпнул, раздался хруст хрящей, когда мои зубы вонзились в его правое ухо. Потом я спрыгнул с него, и через комнату последовал за Серой Метелкой под аккомпанемент его воплей.
— Хочешь мне на спину? - окликнул я ее.
— Нет! Бежим дальше!

Мы бежали всю дорогу домой. Когда мы уже лежали перед домом, я пыхтел, а она вылизывалась, я сказал:
— Прости, что втянул тебя в это, Серая.
— Я знала, на что иду, - ответила она. - Что ты с ним сделал?
— Кажется, прокусил ему ухо.
— Зачем?
— Он сделал тебе больно.
— Мне делали гораздо больнее.
— Это его не оправдывает.
— Теперь у тебя первоклассный враг.
— У дураков нет класса.
— Дурак может попробовать свои орудия против тебя. Или что-нибудь еще.

Я прервал свое пыхтение, чтобы вздохнуть. Как раз в этот момент тень, похожая на птицу, скользнула мимо. Взглянув вверх, я не удивился, увидев улетающую Текелу.

После обеда я быстренько сделал обход, потом приехала карета, мы все сели в нее и отправились в город. Места оказалось достаточно, и я устроился у окна, а Серая Метелка свернулась клубком на сиденье напротив. Хозяин и хозяйка сидели друг против друга справа от меня, тоже у окна, и беседовали. У меня осталось всего несколько порезов от стекла, а вот на боку у Серой Метелки вздулся уродливый рубец. Когда я думал о викарии, сердце мое не было чистым.

Я следил за небом. Мы не проехали еще и мили, как я снова заметил Текелу. Она покружилась над каретой, потом спустилась пониже, чтобы заглянуть внутрь. И улетела. Я не стал будить Серую Метелку, чтобы сообщить ей об этом.

Небо было затянуто облаками, и иногда карету сотрясали порывы ветра. Когда мы проезжали мимо цыганского табора, там было мало движения, и никакой музыки. Я слушал, как стучат копыта лошадей, и как они тихо жалуются на колеи и на склонность кучера налегать на кнут в конце длинного дня. Хорошо, что я не лошадь.

Спустя долгое время мы подъехали к мосту и пересекли реку. Я выглянул вниз, на грязную воду, и подумал о том, куда же доплыл полицейский. Интересно, была ли у него семья.

Когда мы ехали по Флит Стрит к Стрэнду и затем вниз к Уайтхолу, я время от времени то тут, то там замечал белую ворону, следящую за нами. Несколько раз мы по дороге останавливались, чтобы сделать покупки, и наконец, когда мы выгрузились в Вестминстере, районе многих наших полуночных прогулок, Джек сказал мне:
— Давай встретимся здесь примерно через полтора часа. Нам еще надо купить несколько вещей, известных только посвященным.

Меня это устраивало, так как я люблю бродить по улицам города. Серая Метелка повела меня посмотреть на конюшни, где она когда-то обреталась.

Мы провели большую часть этого часа гуляя, вдыхая смесь разнообразных запахов, наблюдая за прохожими. Свернув в проход между домами, чтобы срезать путь, и пройдя его половину, я явственно почувствовал, что что-то не так. Это случилось за несколько секунд до того, как приземистая фигура викария вынырнула из спрятанной в глубине двери, с огромной повязкой на ухе и нашлепками поменьше на щеках. На его плече сидела Текела, ее белые перья сливались с повязкой, что придавало его голове гротескный, скособоченный вид. Должно быть, она сообщала ему о направлении моих передвижений. Я оскалился на них и продолжал идти вперед. Потом услышал позади шаги. Двое с палками выскочили из другой двери и уже бросились на меня, размахивая ими. Я попытался развернуться к ним, но было слишком поздно. Я услышал смех викария как раз в то мгновение, как одна из дубинок опустилась на мою голову. Последнее, что я увидел, была Серая Метелка, несущаяся назад по проходу.

Я очнулся в грязной клетке, тошнотворный запах стоял у меня в носу, в глотке, в легких. Я понял, что мне дали хлороформ. Сердце болело, спина болела. Несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы очистить дыхательный аппарат. Отовсюду вокруг меня раздавались рычание, визг, душераздирающее мяуканье и слабый, резкий, болезненный лай. Когда ко мне вернулось чувство обоняния, разнообразные собачьи и кошачьи запахи окружили меня. Я поднял голову и поглядел вокруг, но тут же пожалел об этом.

Искалеченные животные занимали ближние и дальние клетки - собаки и кошки без хвостов, или без необходимого количества лап, слепой щенок с отрезанными ушами, кошка, у которой отсутствовали большие куски шкуры и виднелось голое мясо, которое она лизала, непрерывно мяукая. Что за безумное место? Я быстро проверил себя, чтобы убедиться, что я еще цел.

В центре комнаты стоял операционный стол, возле него - большой поднос с инструментами. На крючках рядом с дверью висело несколько некогда белых лабораторных халатов, покрытых подозрительными пятнами.

Когда в голове у меня прояснилось и ко мне вернулась память, я понял, что произошло. Викарий отдал меня в руки вивисектора. По крайней мере, Серая Метелка спаслась. Это уже кое-что.

Я осмотрел дверцу своей клетки. Она была заперта на довольно простую задвижку, но сетка оказалась слишком густой, чтобы я мог просунуть сквозь нее лапу и открыть ее. И сетка слишком прочная, чтобы ее можно было легко перекусить или порвать когтями. Что бы посоветовал Рычун? В первобытном лесу все гораздо проще.

Самым разумным было притвориться покорным, когда за мной придут, потом, как только откроют дверцу, броситься в атаку. Но у меня было такое чувство, что не я первый придумал такой план, а где сейчас все остальные? И все же, не мог же я просто лежать там и вносить вклад в медицинскую науку. Поэтому, если не подвернется ничего лучше, я решил попытаться осуществить этот план, когда за мной придут.

Конечно, когда они пришли, то были к этому готовы. У них имелся большой опыт по части клыков, и они знали, как взяться за дело. Их было трое, и двое носили на руках стеганые рукавицы по локоть. Когда я провел операцию "очнулся-бросился-укусил", то получил в зубы стеганую руку, меня схватили за лапы и держали, а кто-то из них больно вывернул мое ухо. Они действовали очень эффективно, и через минуту привязали меня к столу. Интересно, как долго я был без сознания.

Я слушал их разговор, пока они начинали свои приготовления.
— Странно, что он так хорошо заплатил нам за работу с этим псом, - произнес тот, который выворачивал мое ухо.
— Ну, это странное дело и действительно требует дополнительной работы, - ответил тот, что раскладывал инструменты аккуратными короткими рядами. - Принесите чистые ведра для кусков. Он очень настаивал на том, чтобы когда мы будем отдавать ему по кусочку для свечей, там не было примесей другой крови и прочего материала.
— А откуда ему знать?
— За те деньги, что он платит, он может получить, что ему надо.
— Придется мне их отскрести.
— Так сделай это.

Короткая пауза, звук текущей воды, который заглушил часть стонов и криков, уже начинающих доставать меня.
— А где контейнер для головы?
— Я оставил его в той комнате.
— Принеси. Хочу, чтобы все было под рукой. Славный песик. - Он потрепал меня по голове, пока ожидал. Кляп, который они мне вставили, помешал мне высказать свое мнение по этому поводу.
— Он какой-то странный, - сказал третий, худой блондин с очень плохими зубами, до сих пор молчавший. - Что такого особенного в свечах из собачьего жира?
— Не знаю и знать не хочу, - сказал тот, что погладил меня, большой, мясистый человек с ярко-голубыми глазами, и снова повернулся к своим инструментам. - Мы даем клиенту то, за что он платит.

Тут вернулся другой - низенький человек с широкими плечами, большими ладонями и с дергающимся уголком рта. Он нес нечто, напоминающее огромных размеров судок для еды.
— Теперь готово, - сказал он.
— Хорошо. Тогда станьте вокруг и начнем урок.

И тут я услышал этот звук - Дзззанн! - пронзительный визг, снижающийся до низкого гудения с периодичностью около трех секунд. Он находится за пределами человеческого слуха, и сопровождает основное заклятие, вначале окружающее его носителя на расстоянии примерно полутораста ярдах. Дзззанн!
— Сперва я отделю его левую заднюю ногу, - начал мясистый, протягивая руку за скальпелем.

Дзззанн! Остальные придвинулись ближе, держа инструменты для него наготове. Дзззанн! Конечно, к этому моменту круг может быть уже меньшим. В наружную дверь громко забарабанили.
— Дьявол! - произнес мясистый.
— Посмотреть, кто там? - спросил низенький.
— Нет. Мы оперируем. Он может прийти потом, если это важно.

Дзззанн! Звук раздался снова, громче; на этот раз он явно шел от человека, который стучал в дверь.
— Наглый невежа!
— Хулиган!
— Негодяй!

Дзззанн! Раздавшийся в третий раз стук прогремел так, будто сильный человек наносил удары плечом в дверь, пытаясь выломать ее.
— Какой наглец!
— Может, поговорить с ним?
— Да, поговори.

Коротышка успел сделать один шаг к двери, когда из соседней комнаты донесся скрип ломающегося дерева и следом громкий треск.

Дзззанн! Тяжелые шаги раздались в соседней комнате. Затем дверь прямо напротив меня распахнулась. Джек стоял на пороге, уставившись на клетки, на вивисекторов, на меня, лежащего на столе. Из-за его ног выглядывала Серая Метелка.
— Кем это ты себя вообразил, что вламываешься в частную лабораторию? - спросил мясистый.
— ...Прерываешь научные исследования? - произнес высокий.
— ...И сломал нашу дверь? - добавил коротышка с широкими плечами и большими ладонями.

Дзззанн! Теперь я видел его, нечто напоминающее черный смерч, который окружал Джека, уходя во внутрь. Если он полностью войдет в него, Джек больше не сможет контролировать свои действия.
— Я пришел за своим псом, - сказал он. - Вон он, у вас на столе.

Он шагнул вперед.
— Как бы не так, парень, - сказал мясистый. - Это особая работа для особого клиента.
— Я его забираю и ухожу.

Мясистый поднял скальпель и двинулся вокруг стола.
— Эта штука может сделать поразительные вещи с лицом, красавчик, - сказал он.

Другие тоже взялись за скальпели.
— Думаю, ты никогда еще не встречал человека, который действительно умеет резать, - сказал мясистый, приближаясь к нему.

Дзззанн! Смерч вошел в него, и глаза его зажглись чудным светом, он вынул из кармана руку, и пойманный звездный свет высветил письмена на клинке.
— Добро пожаловать, - сказал тогда Джек сквозь оскаленные в усмешке зубы, продолжая идти вперед.

Когда мы уходили, я понял, что старый кот снова оказался прав насчет морей крови и кровавого месива. Интересно, какой бы свет получился из них.

24 ОКТЯБРЯ

Когда вчера вечером сняли охранный заговор, узнали, что в сумерках прилетал Ночной Ветер, пытался заглядывать в окна. И еще Плут. И огромное, тощее, похожее на волка создание. А Тварей все еще удерживали на месте заклинания, хоть они и старались выбраться изо всех сил. Я чувствовал себя хуже обычного, но собрался с силами, отправился к церкви и прошелся мимо нее пружинящей походкой. Текела сидела на крыше, она встрепенулась и внимательно смотрела на меня, когда я проходил мимо, но мы не заговорили друг с другом. Однако, отойдя на некоторое расстояние и оглянувшись, я увидел, что она улетела. Хорошо. Вернулся домой и лег спать.

Сегодня утром узнал от Ларри, что миссис Эндерби сбежала в город, как только пронесся слух о смерти Растова. Позже, днем, появился Великий Детектив и осмотрел останки и дом. Я рассказал Ларри, что случилось в тот вечер, после того, как мы с ним расстались, и он заверил меня, что вчера вечером не подходил к нашему дому. Он сообщил мне, что намерен спасти Линет, но пока ей ничего не угрожает. Если он освободит ее слишком рано, будет предпринято преследование, как физического, так и не физического характера, теперь, когда сила так быстро нарастает; и что еще более важно, у викария будет время осуществить другие планы, которые поставили бы под угрозу какого-нибудь ни в чем не повинного человека. Очень важно правильно рассчитать время, сказал он. Лишить таким поступком викария части его силы будет, по его мнению, его основной ролью во всех событиях. Я заверил его, что помогу ему всеми силами. Потом я долго отдыхал и нанес визит Серой Метелке.

Поздно ночью зарядил нудный, моросящий дождь. Джек был в своей лаборатории, занимался дистилляцией, или чем-то в этом роде. Я, конечно, поговорил с ним вчера, между двенадцатью и часом ночи, поведав обо всех подробностях моих приключений.
— Не ставят ли тебя в несколько... э-э... неловкое положение твои отношения с Джил, на такой поздней стадии Игры? - спросил я уже ближе к часу ночи.
— У нас чисто профессиональные отношения, - ответил он. - Кроме того,она хорошо готовит. А как насчет тебя и кошки?
— Мы неплохо ладим, - сказал я. - А тебе никак не удастся заставить Джил передумать насчет открывания?
— Наверно, нет, - ответил он.
— Но она не навела тебя на мысли о переходе на другую сторону, надеюсь?
— Конечно, нет!
— Ну, если мне позволено будет высказаться в открытую...

Но тут часы пробили час, и я не смог этого сделать.

Некоторое время я наблюдал за потоками дождя на темных стеклах окон, потом сделал обход и еще немного поспал.

Когда все силы преисподней вырываются на свободу рядом с нами, они проделывают это с блеском. Меня разбудил оглушительный удар грома, раздавшийся, казалось, прямо над головой; а блеск молнии я увидел даже сквозь закрытые веки. Я внезапно очутился в передней, сам не знаю, как я туда попал. Тем не менее, в моей памяти грозовые раскаты смешались со звоном разбитого стекла.

Зеркало разлетелось на куски. Твари выползали наружу. Я тотчас же принялся лаять. Из комнаты, где работал Джек, послышалось восклицание, за которым последовал звук падения какого-то инструмента или книги. Потом дверь распахнулась, и он поспешил ко мне. Увидев ползунов, он крикнул: "Нюх, найди какой-нибудь контейнер!" - и вернулся в лабораторию, и я слышал, как он открыл бюро.

Я огляделся. Помчался в гостиную, а гады за моей спиной расползались, подобно медленной приливной волне. Наверху Тварь в Паропроводе начала биться в стенки своей тюрьмы с чудовищной яростью. Я услышал, как треснуло дерево от удара. И с Чердака тоже доносился грохот. Еще одна вспышка превратила ночь за окном в белый день, а последовавший за ней удар грома заставил весь дом содрогнуться.

В гостиной не было ничего похожего на Зеркало, но на столике рядом с дверью стояла наполовину полная (наполовину пустая?) бутылка портвейна рубинового цвета. Вспомнив, что эта разновидность вина создает чары внутри бутылки, я встал на задние лапы и столкнул бутылку передней лапой со стола так, чтобы она упала на коврик, а не на деревянный пол. Она не разбилась, и пробка осталась на месте. Еще одна вспышка и еще удар грома. Твари наверху продолжали шуметь, и все указывало на то, что обитатель Паропровода скорее всего уже выбрался на свободу. Взглянув в прихожую, я увидел что исход Тварей из Зеркала продолжается. Послышались шаги Джека. Сверхъестественное сияние начало заливать комнату и прихожую, и его нельзя было отнести только за счет внутреннего свечения пресмыкающихся.

Выкатывая бутылку в прихожую, я увидел Джека, стоящего в дальнем ее конце с волшебной палочкой в руке. Это была нешуточная палочка, та самая, которую он раньше использовал для перемещения ползунов из одного Зеркала в другое, но не могущественное древнее орудие для Игры - Закрывающая Волшебная Палочка, которая тоже имелась в его распоряжении. Когда он становится хозяином Ножа (или наоборот), то нож не является инструментом Игры, в специальном смысле, хотя и может использоваться в процессе Игры. Нож - это воплощение его заклятия, и одновременно - особый источник его власти. Он увидел меня и бутылку в то же мгновение, как я увидел его самого.

Джек поднял палочку и с ее помощью раздвинул текущую между нами массу.

Потом пошел по проходу, а масса смыкалась за его спиной. Подойдя ко мне, он поднял бутылку, держа ее в левой руке, и вытащил пробку зубами. Раздался новый раскат грома, и сверхъестественный свет приобрел определенно зеленоватый оттенок, от чего Джек стал похож на мертвеца.

Над головой послышались скребущие звуки, и желтоглазая Тварь из Паропровода прыгнула с лестницы вниз, ломая по дороге перила.
— Займись ею, Нюх! - крикнул Джек. - Я не могу! - и он переключил внимание и палочку на Тварей из Зеркала, заставляя ближайших к нему заползать в бутылку.

Я собрался в комок и прыгнул через поток ползучих тварей, потом двинулся к началу лестницы, оскалив зубы и ощетинившись. Тварь спускалась по лестнице. Плохо, что у нее слишком короткая шея. Я понимал, что придется вырвать ей глотку. Вокруг нее стоял ореол зеленого света, а дождь барабанил так, будто на крышу и в окна швыряли гравий. Тварь вытянула лапы, заканчивающиеся очень острыми когтями, широко расставила их, и я понял, что надо прыгать немедленно и сейчас же отскочить обратно, проделав всю операцию в считанные секунды, если хочу отделаться сравнительно легкими ранами, что было необходимо для дальнейших боев со следующим противником, который, как я слышал, уже слезал по лестнице с Чердака. Снова сверкнула молния. Я испустил рычание под аккомпанемент грома и прыгнул под неудобным углом.

Отлетая прочь, я ударился о стену, потому что Тварь нанесла мне удар лапой, когда мои челюсти сомкнулись, как капкан, и я повернулся всем телом и рванул кусок из ее глотки прежде, чем разжал зубы и отлетел назад. К счастью, она попала по мне лапой, а не когтями. Я упал, на мгновение лишившись сознания, на пол, в пасти у меня остался жуткий привкус, а Тварь с Чердака появилась на лестничной площадке и начала спускаться по ступеням.

При виде Твари из Паропровода, кружащейся на месте и хватающейся за свою глотку, из которой капала дымящаяся жидкость, Тварь с Чердака на секунду замерла, оглядывая бойню. Затем бросилась вниз.

Я заставил себя встать, приготовившись встретить ее, так как она оттолкнула вертящуюся Тварь в сторону и продолжала наступать. Однако умирающая Тварь, по-видимому, приняла это за очередное нападение и, бросившись на нее, рванула когтями. Тварь с Чердака схватила ее, рыча, и вцепилась в искаженную морду. За моей спиной двигался Джек, загоняя ползунов в бутылку. Мгновение спустя перила не выдержали, и сцепившаяся парочка полетела с лестницы вниз.

Снова сверкнула молния, и еще раз, и еще загремел гром и уже не прекращался, превратившись в постоянный аккомпанемент; следующие вспышки прорезали небо, ударили в окна, и разлитый повсюду зеленый свет стал ярким до рези в глазах. Шум дождя уже невозможно было расслышать. Дом начал сотрясаться и трещать. С каминной полки, трепеща листками, слетали номера журнала "Стрэнд Мэгэзин". Со стен падали картины, собрания сочинений Диккенса и Сюрти валились с полок; вазы, канделябры, бокалы и подносы сползали со столов; штукатурка, как снег, сыпалась с потолка. Принц Альберт глазел на эту метель сквозь треснувшее стекло. Мартин Фракуар Таппер лег сверху на Элизабет Баррет Браунинг, у обоих оторвались переплеты.

Когда Тварь с Чердака поднялась, тряся головой, вращая глазами, бросая вокруг яростные взгляды, - вторая осталась лежать на полу, из ее разорванной глотки все еще шел пар, голова была свернута набок.

Мне показалось, что я услышал голос Рычуна, советующий мне снова рискнуть вцепиться в глотку, и я прыгнул вперед, пытаясь повторить предыдущий трюк.

Я промахнулся, так как моя цель отскочила назад, запоздало попытавшись обхватить меня и притянуть к себе. Однако от толчка она пошатнулась, и, падая, я полоснул зубами по ее плечу.

Как только я вскочил на ноги, сейчас же вцепился в ее правую лапу повыше лодыжки и припал к полу, сжимая челюсти в костедробительной хватке. Она быстро опомнилась и ударила меня другой лапой. Я еще на секунду задержался, чтобы нанести как можно больший урон, а затем быстро отскочил, чтобы избежать следующего пинка. Один, как я рассчитал, я еще могу выдержать в обмен на попытку замедлить ее движения. Я не так чувствителен, как бульдог, но и не обладаю его телосложением.

Молнии и гром не прекращались все это время - гром теперь превратился в непрерывный рев, подобно смерчу, поющему свою басистую песнь вокруг дома, - а интенсивность света делала окружающую обстановку похожей на нарисованную черным и зеленым картину, и крошечные искры плясали на всех металлических предметах, и шерсть на мне стояла дыбом по причине, не имеющей отношения к боевому пылу. Теперь уже стало ясно, что это не обычная гроза, а проявление чародейского нападения.

Я совершил бросок к другой лодыжке Твари и промахнулся. Повернувшись кругом, я цапнул зубами переднюю лапу, которая пыталась нанести мне удар. Снова промахнулся, но и она тоже не попала.

Я отпрыгнул в сторону, с рычанием, рявкнул и сделал обманный финт вправо. Она перенесла тяжесть на поврежденную лодыжку, чтобы дотянуться до меня, и, потеряв равновесие, закачалась в попытке удержаться. Я тут же очутился сзади, проскочив с этой стороны, и снова вцепился в ту же лодыжку, с тыла.

Тогда она завопила, пытаясь до меня дотянуться, но я не отпускал до тех пор, пока, в конце концов, она не бросилась на спину, пытаясь упасть на меня и раздавить. Я ослабил хватку и попытался отпрыгнуть в сторону, но ее лапа обрушилась на мою голову, сбив меня на пол, и в глазах у меня все раздвоилось.

Поэтому я увидел двух Джеков, размахивающих двумя ножами и пронзающих глотки двух чудовищ.

Как раз тогда, когда я выползал из-под откинутой в сторону лапы Чердачной Твари, дверь в подвал с треском распахнулась и Тварь из Круга настигла меня несколькими короткими прыжками.
— Теперь, пес, тебе конец! - сказала она.

Я потряс головой, пытаясь восстановить зрение.
— Нюх! Назад! - крикнул мне Джек, поворачиваясь к ней.

Дзззанн! Звездный свет плясал на лезвии в его руке, и я не нуждался в дальнейших доводах. Отполз в дальний конец очищенной от пресмыкающихся прихожей, миновав по дороге заткнутую пробкой бутылку с портвейном и призраками. В осколках зеркала появилось отражение зеленого пса с зазубринами по краям.

Дзззанн! Я смотрел, как Джек заканчивает работу, готовый оказать помощь, если понадобится, и был благодарен ему, когда эта помощь не понадобилась.

Штукатурка продолжала осыпаться. Все незакрепленные предметы валялись на полу. Гром, свет и дрожание дома стали почти что привычной частью окружения. Полагаю, если жить так достаточно долго, то наступит время, когда перестанешь их замечать. Хотелось бы и впрямь подождать и проверить, так ли это.

Наблюдая за тем, как после мастерского удара снизу Тварь из Круга наконец пала, я с гораздо более сильным чувством подумал о виновнике нападения, которое явилось причиной освобождения этих Тварей. Просто возмутительно, терпеть их все эти долгие недели и потом потерять прежде, чем они могли выполнить свою задачу. Сдерживаемые определенными ограничениями, они предназначались на роль наших телохранителей при отступлении, если возникнет такая необходимость, после событий последней ночи, после чего их отпустили бы на свободу в какой-нибудь отдаленной местности, предоставив возможность пополнить мировой фольклор о темных силах. Теперь же буферный план рухнул. Они не играли существенной роли, но могли оказаться полезными, если нам придется уходить от преследования Фурий.

Когда все было кончено, Джек начертил своим ножом пентаграммы, вызывающие силы для очищения дома. С появлением первой зеленый свет померк; второй - дом перестал содрогаться; после третьей пропали гром и молнии; после четвертой прекратился дождь.
— Хороший спектакль, Нюх, - сказал тогда Джек.

Раздался стук в заднюю дверь. Мы оба пошли к ней, и Джек на ходу спрятал нож и привел в порядок волосы и одежду.

Он открыл дверь. Джил и Серая Метелка стояли перед нами.
— С вами все в порядке? - спросила Джил.

Джек улыбнулся, кивнул и отступил в сторону.
— Входите, пожалуйста, - произнес он.

Они вошли, но я успел заметить, что на улице совершенно сухо.
— Я проведу вас в гостиную, - сказал Джек, - если вы ничего не имеете против того, чтобы перешагнуть через нескольких расчлененных людоедов.
— Никогда ничего не имела против, - ответила леди, и он повел ее в гостиную.

Пол в комнате был завален тем, что раньше стояло на стеллажах, столах, каминной полке, и все это было присыпано штукатуркой. Джек по одной поднял и встряхнул диванные подушки и перевернул их на другую сторону, прежде чем положить на место. Джил заняла предложенное место, с которого могла видеть разбитое Зеркало и разрубленные демонические тела, растянувшиеся на полу прихожей.

Часы прозвенели одиннадцать сорок пять.
— Придется предложить вам шерри, - сказал Джек. - Портвейн испорчен.
— Шерри вполне подойдет.

Он сходил к бару, принес два бокала и бутылку. Наполнив бокалы и подав ей один из них, он поднял второй и посмотрел на нее поверх края.
— Чем вызван ваш визит? - осведомился он.
— Я не видела вас уже целый час, - ответила она, отпив маленький глоточек шерри.
— Это правда, - признал он, хлебнув из своего бокала. - Но с нами это часто случается. Фактически, каждый день. И все же...
— Я говорю о вашем доме, не только о вас лично. Перед тем я услышала тихий звук, похожий на звон хрустального колокольчика, доносящийся отсюда. Когда я посмотрела в этом направлении, я ничего не увидела, кроме колодца непроницаемой тьмы.
— А, старый эффект хрустального колокольчика, - задумчиво произнес он. - Не встречался с ним со времен Александрии. Итак, вы не слышали никакого грома, не видели никаких молний?
— Ничего похожего.
— Значит, неплохо было сделано, хоть мне и не по душе признавать это, - сказал он, делая еще глоток.
— Это дело рук викария?
— Думаю, да. Весьма вероятно, он все еще сердится на Нюха. - Возможно, вам следует поговорить с ним.
— Я не верю в предупреждения. Но я всем позволяю сделать две попытки, чтобы они осознали безумие своей затеи. Если этого не случится и они попытаются в третий раз, я их убиваю. Вот и все.
— Он послал этих существ напасть на вас? - Она показала рукой в прихожую.
— Нет, - ответил он. - Эти были мои собственные. Они вырвались на волю во время нападения. Должно быть, он применил общее заклинание освобождения. Жаль. У меня было задумано для них лучшее применение.

Она поставила свой бокал, поднялась, пошла в прихожую и осмотрела их. Потом вернулась обратно.
— Впечатляюще, - сказала она. - То, что они собой представляют, и то, что с ними сделали. - Она снова уселась на место. - Однако больше всего меня интересует, что вы собираетесь теперь с ними делать.
— Гм, - хмыкнул он, играя своим бокалом. - До реки довольно далеко.

Я энергично закивал.
— Наверное, я могу просто сложить их в подвале, накрыть куском брезента или чем-то похожим.
— Они могут начать очень дурно пахнуть.
— Они уже очень дурно пахнут.
— Правда. Но будет очень неловко, если их найдут в доме, а когда они начнут разлагаться, это может привлечь сюда какое-нибудь официальное лицо.
— Согласен. Полагаю, я мог бы выкопать где-нибудь большую яму и засыпать их.
— Вы же не станете копать где-то рядом, а они кажутся мне слишком массивными, чтобы их далеко тащить.
— Здесь вы правы. А у вас есть какие-нибудь идеи?
— Нет, - ответила она, прихлебывая шерри. Я гавкнул один раз, и они посмотрели на меня. Я бросил взгляд на часы. Близилась полночь.
— Думаю, у Нюха есть предложение, - сказала она.

Я кивнул.
— Ему придется несколько минут подождать.
— Но я не могу ждать, - неожиданно повернулась ко мне Серая Метелка.
— Кошки всегда такие, - ответил я.
— Что ты хочешь с ними сделать?
— Предлагаю оттащить их к Оуэну и затолкать в его плетеные корзины. Потом мы затащим их на большой дуб, подожжем и убежим со всех ног.
— Нюх, это смехотворно.
— Рад, что тебе нравится, - сказал я. - И это вполне в духе большого розыгрыша в Канун Дня Всех Святых, хоть и немного рановато.

Часы пробили двенадцать.

Люди приняли мою идею, и мы вышли, чтобы осуществить ее. И ах, враги мои, и ох, друзья мои, они очень красиво горели. Хиккори-диккори-док [Считалочка, зачин которой восходит к языческим временам: Хиккори-диккори-док! | Мышь на будильник | Скок! | Будильник: | Бим-бом! | Мышка - | Бегом! | Хиккори-диккори-док!]

25 ОКТЯБРЯ

Той ночью Джил вернулась с нами домой и помогла все убрать. Мы с Серой Метелкой выскользнули из дому, пока они пили еще по бокалу шерри, и подались к дому викария. В кабинете горел свет, а Текела сидела на крыше, возле дымовой трубы, спрятав голову под крыло.
— Нюх, я достану эту проклятую птицу, - сказала Серая Метелка.
— Не знаю, хорошо ли это, Серая, предпринимать нечто подобное в данный момент.
— Мне наплевать, - ответила она и исчезла.

Я ждал и наблюдал, довольно долго. Неожиданно на крыше поднялась возня. Раздался стук когтей, полетели перья, и Текела взлетела и исчезла в темноте, прокаркав непристойные ругательства.

Серая Метелка спустилась с угла и вернулась ко мне.
— Прекрасная попытка, - сказал я.
— Нет. Я действовала неуклюже. Она оказалось проворней. Проклятье.

Мы отправились назад.
— Возможно, это приключение все же вызовет у нее пару кошмарных сновидений.
— Неплохо бы, - ответила она.

Растущая луна. Рассерженная кошка. Перо на ветру. Наступает осень. Умирает трава.

Утро неожиданно пришло нам на помощь, и наша маленькая вчерашняя шутка обнаружилась и приобрела еще более ироничный оттенок. Серая Метелка пришла, поскреблась в дверь и, когда я вышел, сказала:
— Тебе лучше пойти со мной.

Так я и сделал.
— Что происходит? - спросил я.
— Констебль и его помощники в доме Оуэна, осматривают то, что сгорело вчера ночью.
— Спасибо, что позвала меня, - сказал я. - Давай пойдем и понаблюдаем. Должно быть весело.
— Может быть, - сказала она.

Когда мы добрались туда, я понял скрытый смысл ее слов. Констебль и его люди ходили взад и вперед, меряли, шарили. Остатки корзин и остатки их содержимого теперь лежали на земле. Только там были остатки четырех корзин и их содержимое, а не тех трех, которые я так хорошо помнил.
— Ого! - произнес я.
— Действительно, - ответила она.

Я оглядел нечеловеческие останки трех корзин и явно человеческие - четвертой.
— Кто? - спросил я.
— Сам Оуэн. Кто-то затолкал его в одну из собственных корзин и поджег ее.
— Блестящая идея, - сказал я, - хоть и плагиат.
— Давай, насмехайся, произнес голос над головой. - Он не был твоим хозяином.
— Прости, Плут, - сказал я. - Но я не могу проявить большую симпатию к человеку, который пытался меня отравить.
— У него были свои заскоки, - призналась белка, - но у него еще был самый лучший дуб в окрестностях. Огромное количество желудей погубили прошлой ночью.
— Ты видел, кто его прикончил?
— Нет. Я был на другом конце города, навещал Ночного Ветра. - Что ты собираешься теперь делать?
— Закопаю еще орехов. Зима обещает быть долгой, и провести ее придется под открытым небом.
— Ты мог бы присоединиться к Маккабу и Моррису, - заметила Серая Метелка.
— Нет. Я думаю последовать примеру Шипучки и выйти из дела. Игра становится очень опасной.
— Ты не знаешь, тот, кто это сделал, взял золотой серп Оуэна? - спросил я.
— На виду его нет, - сказал он. - Но он, возможно, еще в доме.
— Ты можешь входить и выходить, да?
— Да.
— Пойди, пожалуйста в дом, проверь и скажи нам, там он или нет.
— Почему я должен это делать?
— Когда-нибудь тебе может что-нибудь понадобиться - немного еды, отогнать хищника...
— Я бы предпочел получить кое-что прямо сейчас, - сказал он.
— Что именно? - спросил я.

Он прыгнул, но не упал, а спланировал на землю возле нас.
— Я не знала, что ты - белка-летяга, - сказала Серая Метелка.
— Я не летяга, - ответил он. - Но это часть сделки.
— Не понимаю, - сказала она.
— Я был довольно глупым охотником за орехами, пока Оуэн меня не нашел, - ответил он. - Как все белки. Мы знаем, что надо делать, чтобы оставаться в живых, и ничего больше. Не то что вы, ребята. Он сделал меня умнее. Он научил меня особым вещам, таким, например, как этот полет. Но я кое-чего лишился. Я хочу отдать все это обратно и опять стать тем, чем я был, - счастливым охотником за орехами, которого не волнует Открывание и Закрывание.
— О чем ты толкуешь? - спросил я.
— Я отдал кое-что в обмен на все это и хочу получить обратно.
— Что?
— Посмотри на землю вокруг меня. Что ты видишь?
— Ничего особенного, - сказала Серая Метелка.
— Моя тень исчезла. Он взял ее. И теперь не сможет отдать, потому что умер.
— День довольно облачный, - сказала Серая Метелка. - Трудно сказать...
— Поверь мне. Я-то знаю.
— Верю, - сказал я. - Иначе было бы глупо так волноваться. Но что такого важного в этой тени? Кому она нужна? Какой тебе от нее прок там, наверху, когда ты прыгаешь по деревьям, где ее почти никогда и не видно?
— С ней связано гораздо больше, - объяснил он. - Вместе с ней ушли многие другие вещи. Я уже не чувствую все так, как раньше. Раньше я знал - где растут лучшие орехи, какая будет погода, где находятся леди, когда время приходит, как сменяются времена года. Теперь я обо всем этом думаю и могу вычислить все это, могу составить план, как их выгодно использовать, - я бы никогда раньше так не сумел. Но я потерял все те маленькие ощущения, сопровождающие такое знание, которое приходит без раздумий. И я много раз... думал об этом. Мне их недостает. Я бы лучше вернулся к ним, вместо того, чтобы думать и летать, как сейчас. Вы разбираетесь в колдовстве. Не многие люди в нем разбираются. Я проверю насчет серпа, если вы разрушите заклятие, которое Оуэн наложил на тень.

Я взглянул на Серую Метелку, она покачала головой.
— Никогда не слышала о таком заклятье, - сказала она.
— Плут, существует множество колдовских систем, - объяснил я ему. - Но это только формы, в которые переливается сила. Мы не можем все их знать. Я не имею ни малейшего представления, что сделал Оуэн с твоей тенью или с твоей... интуицией, - наверное, речь о ней, - и с теми ощущениями, которые с ней связаны. Если мы не будем знать, где она и как взяться за дело, чтобы вернуть ее и отдать тебе, то боюсь, мы не сможем помочь.
— Если вы проникнете в дом, я вам ее покажу, - сказал он.
— О, - сказал я. - Что ты об этом думаешь, Серая? - Мне любопытно, - ответила она.
— Как ты это делаешь? - спросил я. - Какие-нибудь окна открыты? Или двери не заперты?
— Вам не пролезть через мое отверстие. Это просто маленькая дырочка на чердаке. Задняя дверь обычно не заперта, но нужен человек, чтобы открыть ее.
— А может, и нет, - заметила Серая Метелка.
— Нам придется подождать, пока уйдут констебль и его люди, - сказал я.
— Конечно.

Мы ждали и слушали, как снова и снова выражали недоумение по поводу неестественных останков в трех корзинах. Приехал доктор, поглядел, покачал головой, сделал какие-то заметки и отбыл, придя к выводу, что имеется только одно человеческое тело - Оуэна, и пообещав представить письменный отчет утром. Миссис Эндерби и ее спутник заехали по дороге и некоторое время болтали с констеблем, поглядывая на нас с Серой Метелкой почти так же часто, как и на останки. Вскоре она уехала, а останки сложили в мешки, снабженные ярлычками, и увезли на повозке вместе с тем, что осталось от корзин, к которым тоже прицепили ярлычки.

Когда повозка со скрипом отъехала, Серая Метелка, Плут и я переглянулись. Затем Плут взлетел по стволу дерева, перелетел с его верхушки на соседнюю, а оттуда на крышу дома.
— Вот было бы здорово так уметь, - заметила Серая Метелка.
— Да, здорово, - согласился я, и мы направились к двери черного хода.

Как и раньше, я поднялся на задние лапы, крепко зажал ручку и повернул. Почти. Попытался снова, немного сильнее, и дверь поддалась. Мы вошли. Я прикрыл дверь, но не до конца, чтобы замок не защелкнулся.

Мы оказались на кухне, и над головой я услышал быстрые мелкие шаги и цоканье коготков.

Плут не замедлил появиться, бросил взгляд на дверь.
— Его мастерская внизу, - сказал он. - Я покажу вам дорогу.

Мы последовали за ним в другую дверь и вниз по скрипучей лестнице.

Внизу мы сразу же попали в большую комнату, в которой пахло, как на воле. Срезанные ветки, корзины с листьями и корешками, коробки с омелой в беспорядке стояли вдоль стен, на полках и на лавках. Несколько столов были завалены шкурами животных, шкуры свешивались со спинок трех стульев. И на потолке, и на полу были нарисованы синим и зеленым мелом диаграммы, а одна, ярко-красная, закрывала почти всю заднюю стену. Коллекция поденок и книг на гэльском и латыни занимала небольшой книжный шкаф у двери.
— Серп, - напомнил я.

Плут взлетел на маленький столик, приземлился среди трав. Там он повернулся, наклонился вперед и поддел когтями передний край выдвижного ящичка. Он раскачивал и тянул его, и ящичек начал выдвигаться, уступая его усилиям.
— Не заперт, - заметил он. - Теперь давайте посмотрим.

Он выдвинул его побольше, и я, встав на задние лапы, смог заглянуть в него. Ящик был выстлан голубым бархатом, в центре которого виднелся вдавленный отпечаток в форме серпа.
— Как видите, - констатировал он, - его здесь нет.
— А где-нибудь еще он не может лежать? - спросил я.
— Нет, - ответил он. - Если его нет здесь, значит он был у Оуэна. Только два варианта.
— Я нигде его не видела там, на улице, - сказала Серая Метелка, - ни на земле, ни в этом... месиве.
— Тогда, я бы сказал, что его кто-то взял, - произнес Плут.
— Странно, - заметил я. - Этот предмет обладал властью, но не был одним из орудий Игры, как, например, волшебные палочки, икона, магическая фигура и, обычно, кольцо.
— Тогда кому-нибудь он понадобился ради его власти, наверное, - сказал Плут. - Прежде всего, мне кажется, они хотели вывести Оуэна из Игры.
— Вероятно. Я сейчас пытаюсь связать его смерть со смертью Растова. Хотя странно было бы считать, что убийца - один и тот же игрок, раз Оуэн был Открывающим, а Растов - Закрывающим.
— Гм, - произнес Плут, соскакивая вниз. - Не знаю. Может, так. А может, и нет. В последнее время Растов и Оуэн несколько раз подолгу беседовали. У меня возникло впечатление, что Оуэн пытался уговорить Растова перейти на другую сторону - все его либеральные симпатии и русские настроения, возможно, могли бы подтолкнуть его в сторону революционных действий.
— В самом деле? - сказала Серая Метелка. - Тогда, если кто-то убивает Открывающих, Джил, возможно, угрожает опасность. Кто еще мог знать об их беседах?
— Никто, насколько я знаю. Не думаю, чтобы Растов рассказал даже Шипучке - и я тоже никому не говорил до сих пор.
— Где они беседовали? - спросила она.
— Наверху. На кухне или в гостиной.
— Их могли подслушать?
— Только кто-нибудь достаточно маленький и подвижный, чтобы пролезть в дырку для белки наверху.

Я медленно прошелся по комнате.
— Моррис и Маккаб - Открывающие или Закрывающие? - спросил я.
— Я совершенно уверена, что Открывающие, - сказала Серая Метелка.
— Да, - согласился Плут. - Они - Открывающие.
— А как насчет Доброго Доктора?
— Никто не знает. Ворожба не срабатывает в его сторону.
— Тайный игрок, - сказал я, - кем бы он ни был.
— Ты и в самом деле считаешь, что таковой существует? - спросила Серая Метелка.
— Это единственное, чем я могу объяснить то, что мои расчеты все время приводят не туда.
— Как мы определим, кто это? - спросила она.
— Не знаю.
— А мне все равно - уже все равно, - сказал Плут. - Я просто хочу снова вести простую жизнь. К черту все эти заговоры и расчеты. Я не доброволец. Меня призвали насильно. Верните мою тень.
— Где она?
— Вон там.

Он повернулся к большому красному чертежу на дальней стене.

Я взглянул в том направлении, но не мог разобрать, на что он пытается указать.
— Извини, - сказал я, - я не вижу...
— Там, - сказал он, - в чертеже, внизу справа.

Тогда я увидел, я сначала принял ее за игру света. Тень в форме белки закрывала часть чертежа. Несколько прямых, блестящих кусков металла торчали по периметру тени.
— Это она? - спросил я.
— Да, - ответил он. - Ее удерживают на стене семь серебряных гвоздей.
— Что же нужно делать, чтобы освободить ее?
— Нужно вытащить гвозди.
— А это опасно для того, кто будет их вытаскивать?
— Не знаю. Он ничего об этом не говорил.

Я поднялся на задние лапы и передней дотронулся до верхнего гвоздя. Он не очень крепко сидел, и со мной не произошло ничего необычного. Поэтому я наклонился вперед, схватил его зубами, вытащил и бросил на пол.

Лапой попробовал остальные шесть. Два из них явно слабо сидели. Я хватал их зубами, один за другим, и вытаскивал. Они блестели на полу, настоящее серебро, и Серая Метелка стала их рассматривать.
— Что ты чувствовал, когда вытаскивал гвозди? - спросила она.
— Ничего особенного, - ответил я. - Ты замечаешь в них что-то такое, что я пропустил?
— Нет. Я думаю, сила заключена, главным образом, в этом чертеже. Если должна быть какая-то реакция, причину ее надо искать на стене.

Я попробовал оставшиеся четыре гвоздя. Они сидели крепче, чем те, которые я уже вытащил. Очертания тени колебалось теперь между ними.
— А ты чувствовал что-нибудь необычное, когда я проделывал это, Плут? - спросил я.
— Да, - ответил он. - Я чувствовал легкий зуд в каждом из тех мест на теле, которое, по-видимому, соответствует тому месту на тени, из которого вытаскивали гвоздь.
— Предупреди меня, если что-то изменится, - сказал я, наклонился вперед, ухватился за следующий гвоздь и стал расшатывать его зубами. Потребовалось примерно полминуты, чтобы вытащить его, потом по очереди я попробовал три остальных. Два гвоздя сидели довольно крепко, а один примерно так же, как тот, который я только что вытянул. Я взялся за тот, что послабее, и дергал его, пока и он тоже не вышел из стены. К этому моменту тень равномерно сжималась и расширялась, как будто развевалась в третьем измерении по толщине, и частично становилась невидимой для меня каждый раз, как это происходило.
— Зуд не пропал, - заметил Плут. - Я начинаю теперь чувствовать его повсюду.
— А боли нет?
— Нет.

Я потыкал лапой в два оставшихся гвоздя. Крепкие. Возможно, лучше было бы привести Ларри с клещами, чем рисковать сломать себе об них зубы. Все же не помешает сначала попробовать. Я расшатывал один из гвоздей почти минуту, но он, казалось, нисколько не поддался. Тогда я остановился, чтобы дать отдых челюстям и пообещал себе, что попробую оба гвоздя, прежде чем решу сдаться.

Я проделал то же самое со вторым гвоздем, расположенным примерно в десяти дюймах слева от первого, но не мог определить, когда закончил, добился ли каких-либо сдвигов.

Мне не нравился вкус штукатурки и краски, которой был нарисован чертеж. Я не мог с уверенностью сказать, что находится под штукатуркой, на чем держатся гвозди. Слишком мало верхнего слоя откололось от стены, чтобы я мог различить поверхность, которую он покрывает, - только набрал в рот песка с сырым привкусом подвала.

Я отступил назад. Чертеж выглядел размазанным и мокрым, интересно, как собачьи слюни могут повлиять на его таинственные свойства.
— Пожалуйста, попробуй еще, - попросил Плут.
— Я просто перевожу дыхание, - сказал я. - До сих пор я пользовался передними зубами, потому что так было легче. Теперь перейду на боковые.

Итак, я снова приник к стене и ухватился за гвоздь правыми коренными зубами, и он, казалось, слегка зашатался под моим напором. Очень скоро он зашевелился, потом пошел.

В конце концов, я бросил его на пол и прислушался. Серебро издает приятный звук при ударе.
— Шесть, - объявил я. - Как теперь ощущения?
— Зуд усилился, - сказал Плут. - Возможно, это что-то вроде предвкушения.
— Последний шанс отказаться от этой затеи, пока у тебя есть преимущество, - сказал я, поворачиваясь, чтобы использовать левую сторону челюстей для последнего гвоздя.
— Продолжай, - сказал он мне.

Я ухватил гвоздь и начал расшатывать его, медленно, прикладывая равномерное давление, а не дергая резко, что, как показал опыт с предыдущим гвоздем, было более эффективным. Я боялся за зубы, но ничего не треснуло и не откололось. Звук серебра, однако, куда приятнее, чем его холодный металлический привкус.

И все это время сама тень периодически набегала на мою морду, мелькая перед глазами, как быстрое облако перед солнцем, на мгновение окутывая меня и снова убегая прочь.

Я почувствовал, что гвоздь движется. К этому моменту челюсти мои начали болеть, и я поменял сторону. Мне случалось разгрызать крупные кости, и я знаю силу своих зубов. Но эта задача требовала большего, чем просто кусательные способности. Важнее было движение, в котором участвовали шейные мышцы и челюсти. Вперед, назад...

А потом гвоздь начал ослабевать. Я остановился, чтобы передохнуть.
— Что мы будем делать, когда она освободится? - спросил я у них. - Что помешает ей просто ускользнуть? Есть ли какое-то средство прикрепить ее обратно?
— Я не знаю, - сказал Плут. - Я об этом не подумал.
— Прежде всего, как ее от тебя отделили? - спросила Серая Метелка.
— Он зажег свет и отбросил тень на стену, - сообщил Плут. - Забил гвозди, потом провел серпом возле моего тела и как-то отсек ее. Когда я отошел, она осталась. Я сразу же почувствовал себя иначе.
— Тень отзовется на твою жизнь, - сказала Серая Метелка, - если ты примешь правильную позу и она упадет на тебя. Но твоя жизнь должна обнажиться в тех семи точках, которые держали тень - и она будет соответствовать гвоздям, которые удерживали ее.
— Что ты имеешь в виду? - спросил Плут.
— Кровь, - ответила она. - Ты должен сделать царапины на каждой из лап, одну на макушке, одну посредине хвоста, одну посредине спины - в тех семи местах, где была пробита тень. Когда Нюх вытащит последний гвоздь, он должен не просто выдернуть его из стены, а осторожно потащить вниз, волоча за ним тень, и тащить ее так, чтобы она накрыла тебя. Ты в это время будешь стоять лапами на тех четырех гвоздях, которые держали тень лап, хвост будет лежать на гвозде из хвоста, голову надо вытянуть и положить, чтобы она касалась шестого...
— Я уже не знаю, где какой гвоздь, - сказал он.
— Я знаю, - ответила она. - Я наблюдала. Потом Нюх стянет на тебя тень и уронит последний гвоздь тебе на спину в том месте, где будет седьмая царапина. Это снова прикрепит ее к тебе.
— Серая, - спросил я, - откуда ты все это знаешь?
— Мне недавно подарили немного мудрости, - ответила она.
— Верховный кот...
— Тихо! - сказала она. - Это место - не то. Оставь его там.
— Прости.

Она пошла размещать гвозди, а Плут оцарапал себя - лапы, голову и хвост. Я чувствовал запах его крови.
— Не могу достать до спины, чтобы сделать седьмую, - сказал он.

Ее правая лапа метнулась вперед, и на его спине появилась яркая полоска с дюйм длиной. Все произошло настолько быстро, что он даже не вздрогнул.
— Вот, - сказала она. - Теперь ложись на гвозди, как я тебе говорила.

Он так и сделал, растянулся и лежал неподвижно. Я вернулся к последнему гвоздю, взялся за него и медленно потянул. Как только почувствовал, что он выходит, я потянул его вниз по стене и затем по полу к Плуту, ни на секунду не отрывая от поверхности. Однако я не имел ни малейшего представления, движется ли тень за гвоздем, и в моем положении не мог спросить. Но все же, если бы что-то было не так, подумал я, Серая Метелка сказала бы.
— Проведи гвоздь по нему и брось ему на спину, - сказала она, - в том месте, где моя отметка.

Я сделал это, и сейчас же отступил назад.
— Как ты думаешь, прикрепилась она или нет? - спросил я у Плута.
— Не могу понять, - ответил он.
— Ну чувствуешь хоть какую-нибудь разницу?
— Не знаю.
— Что теперь, Серая? - спросил я. - Сколько нам ждать, чтобы увидеть, прикрепилась ли тень?
— Давай подождем минуту-другую, - ответила она.
— Чертеж, - произнес Плут в этот момент. - Он меняется.

Я обернулся и посмотрел. Возможно, там и мелькнул какой-то след движения, но, когда я повернулся к стене лицом, он уже исчез. Но, все же, чертеж выглядел теперь более маленьким, немного меньше простирался влево и иначе располагался справа. И его цвета стали ярче.
— Думаю, это значит, что она теперь на месте, - сказал Плут. - Я хочу двигаться.

Он подпрыгнул и побежал по полу, рассыпав гвозди. Прыгнул вверх до половины лестницы, обернулся и посмотрел назад, на нас. Было слишком темно, чтобы увидеть, добился ли он своего.
— Пошли! - позвал он. - Давайте выйдем на улицу!

Я без затруднений открыл дверь кухни. Он тут же проскочил мимо нас.Солнце уже светило, и, когда он стремительно пронесся через двор, мы увидели сопровождавшую его тень. Он вспрыгнул на стену, заколебался, оглянулся назад.
— Спасибо! - крикнул он.
— Куда ты направляешься? - спросил я.
— В лес, - ответил он. - Прощайте.

Затем он соскочил со стены и исчез.

26 ОКТЯБРЯ

День тянулся еле-еле. Не надо делать обход. Иногда только подходил взглянуть на бутылку портвейна, которая начала слабо светиться. Вышел прогуляться. Заглянул к Серой Метелке: ничего нового. Походил вокруг дома Растова: Шипучки нет. Обнюхал двор Морриса и Маккаба: Ночной Ветер укрылся где-то от дневного света. Пошел к Ларри, чтобы ввести его в курс событий - и его не застал. Забрел в окрестности фермы Доброго Доктора, - это обиталище адских сил, - но никакой деятельности, которую можно было бы наблюдать извне, не заметил. Отправился к месту проживания Великого Детектива, - в пасторском доме царила тишина, не смог даже определить, там он, или нет. Пару раз прошел мимо церкви и жилища викария, во второй раз Текела меня заметила и улетела. Вернулся домой, поел. Лег поспать.

Вечером мною овладело беспокойство, и я снова вышел из дому. Серая Метелка где-то пропала, и Ларри еще не вернулся. Я побежал через поле в лес, чтобы проверить старые инстинкты. Спугнул кроликов. Напал на лисий след и некоторое время шел по нему. Однако плутовка оказалась умной. Она меня засекла, вернулась по собственному следу и отделалась от меня, пройдя по ручью. Хорошо иногда вспомнить все эти уловки.

Я решил воспользоваться намеком и сам вошел в ручей. Ветер дул вверх по течению, и я пошел в этом направлении, как, вероятно, и поступила до меня лиса, когда поняла то, что дошло до меня как раз в тот момент: за мной кто-то идет.

Однако мой преследователь действовал довольно неуклюже, и мне не составило труда вернуться назад, держась по ветру и прячась, и застать его врасплох у кромки воды.

Он был крупный, больше, чем я, размером с волка.
— Ларри? - позвал я. - Я вас искал.
— Да? - отозвался он.

Нет, это был не Ларри.
— Почему ты меня преследуешь? - спросил я.
— Я забрел сюда несколько дней назад и подумывал о том, чтобы провести зиму в этом лесу. Но это очень странное место. Люди ведут себя непонятно. Я пошел за тобой, чтобы спросить, насколько здесь безопасно.
— Кое-кто из местных жителей готовится к некоему событию, оно произойдет в конце месяца, - сказал я. - Сиди тихо, пока месяц не кончится, и зиму проведешь спокойно, если к тому же проявишь немного такта, добывая овцу или свинью, то есть я хочу сказать, не оставляй на виду скелеты.
— А что же все-таки будет происходить в конце месяца?
— Будут происходить чудеса, - ответил я. - Или, скажем так, маленькая феерия специфического безумия. Во всяком случае, держись в эту ночь подальше от любого людского сборища.
— Почему?

В этот момент слабый свет Луны просочился к нам сквозь ветки.
— Ты можешь погибнуть - или... еще хуже.
— Не понимаю.
— Этого от тебя и не требуется, - сказал я, повернулся и двинулся прочь.
— Нюх! Погоди! Вернись! - закричал он.

Но я уходил. Он пытался бежать за мной, но я легко отвязался от него: Рычун когда-то показал мне отличный прием, ему позавидовала бы даже лиса. Дело в том, что я узнал его. Я видел его изображение на сторожевом экране, в тот день, когда мы были в Лондоне. Он был из тех, кто рыскал вокруг нашего дома. Может быть, он просто разнюхивал, что и как. Но то, что ему известно мое имя, хотя я ему и не назвался, мне совсем не понравилось. Над моей головой, впереди, набирая силу, неслась со мной наперегонки полная луна. Я припустил изо всех сил - пусть получит удовольствие за собственные деньги.

27 ОКТЯБРЯ

Я услышал, что кто-то скребется в дверь черного хода, и проснулся. Открыл лапой свой люк - передо мной была Серая Метелка. Может быть, она улыбалась? Я взглянул на облачное, с синими просветами, небо; потом поздоровался.
— Доброе утро, Нюх. Я тебя разбудила?

Я потянулся.
— Да, - сказал я. - Но я уже и так слишком долго сплю.
— Спасибо.
— Как твои старые недуги?
— Мне лучше. А как ты?
— Лучше.
— Вчерашний день прошел довольно спокойно, - заметил я. - Для разнообразия.
— Я не сказала бы того же о прошедшей ночи, - сказала она.
— Вот как? Что ты имеешь в виду?
— Значит, ты не слышал о пожаре?
— Пожар? Нет. Где?
— Сгорел дом Доброго Доктора. Он все еще тлеет. Я вышла погулять, на рассвете, и учуяла дым. Подошла и долго смотрела. Когда крыша провалилась, гроза, наконец-то, кончилась.
— С ним все в порядке? А другие обитатели? Они выбрались?
— Не знаю. Не уверена. Я их не видела.
— Пожалуй следует немного поразнюхать.
— Неплохо бы.

Мы отправились туда. Кошка была права: никаких признаков грозы, никаких фантастических штук с треском и огненными фейерверками. И это было странно. Дом Доктора, или, вернее, то, что от него осталось, еще дымился. Крыша и три стены рухнули, земля вокруг потемнела от пепла, мусора и гари. Уцелела только конюшня. Почва промокла до того, что хлюпала под лапами, из-за того потопа, который изливался на нее в последние недели. Мы медленно обошли пожарище. За обгоревшими балками в развалинах валялась разбитая аппаратура. Запах гари и мокрой земли заглушал все другие запахи, которые дали бы мне информацию и помогли прояснить случившее. Я сказал об этом Серой Метелке, и она спросила:
— Значит, ты не можешь определить, спаслись ли Добрый Доктор и его ассистент или погибли?
— Боюсь, что нет, - ответил я.

Мы пошли взглянуть на конюшню. И вот тут я все-таки уловил свежий запах. Очень свежий. Оставленный только что. Я рванулся и пустился бегом.
— Что случилось? - крикнула Серая Метелка.

Отвечать было некогда. Я заметил, как он свернул за угол конюшни, и помчался туда. Он увидел, что я настигаю его, понял, что я бегаю гораздо быстрее, и нырнул в один из деревянных ящиков, разбросанных поблизости. Я подскочил к ящику и сунул в него голову. В углу съежился Бубон, оскалив клыки.
— Вспомни, что говорят о крысах, загнанных в угол, - сказал он. - Мы можем быть опасными.
— Не сомневаюсь, - ответил я. - Но какой в этом смысл? Никто не хочет причинить тебе вреда.
— Ты меня преследовал.
— Я хотел поговорить с тобой.
— И поэтому привел с собой кошку.
— Могу позвать ее, если не хочешь говорить со мной.

Я сделал вид, что собираюсь уйти.
— Нет! Подожди! Я лучше поговорю с тобой!
— Ладно, - ответил я. - Я только хотел узнать, что здесь произошло.
— Был пожар.
— Это-то я вижу. Как он начался?
— Экспериментальный человек рассердился на Доброго Доктора и принялся крушить лабораторию. Искры от какого-то прибора подожгли дом.
— "Экспериментальный человек"?
— Ты его знаешь. Тот большой парень, которого Добрый Доктор собрал из всех частей, выкопанных для него его ассистентами.

Я вспомнил запах смерти и начал понимать.
— Что случилось потом? - спросил я.
— Экспериментальный человек выбежал из дома и спрятался в конюшне, как всегда делал после ссоры. Я тоже убежал. Дом сгорел.
— А Добрый Доктор и его ассистент успели вовремя убежать?
— Не знаю. Когда я потом вернулся и посмотрел, то уже никак не мог определить этого.
— А что экспериментальный человек? Он все еще в конюшне?
— Нет. Он после убежал. Не знаю, где он.

Я попятился назад.
— Прошу прощения, - сказал я и вытянул голову из ящика.

Серая Метелка уже была рядом. Она спросила:
— Добрый Доктор был Открывающим или Закрывающим?
— Пожалуйста, - сказал Бубон, - оставьте меня в покое. Я просто обыкновенная крыса из стаи. Нюх! Не позволяй ей съесть меня!
— Я уже поела, - сказала Серая Метелка. - Кроме того, я обязана быть с тобой вежливой, как с партнером по Игре.
— Ничего подобного, - сказал он. - Все кончено. Кончено.
— Из того, что твой хозяин мертв, вовсе не следует, что я должна перестать относиться к тебе, как к игроку.
— Но ты же знаешь. Ты должна знать. Ты играешь со мной. Кошки все такие. Я - не игрок. Никогда им не был. Ты правда недавно поела?
— Да.
— Тогда еще хуже. Будешь дольше забавляться.
— Замолчи! - прикрикнула она.
— Видишь? Куда девалась любезность?
— Успокойся. А то я действительно начинаю сердиться. Что это значит - никогда не был игроком?
— То и значит. Увидел хорошую возможность и решил прыгнуть на борт.
— Объясни-ка как следует.
— Говорю вам, я просто крыса из стаи. Я слышал, как вы все разговариваете - Ночной Ветер, Шипучка, Плут, ты и Нюх, когда прокрадывался по своим делам. Очень скоро я понял, что идет какая-то странная Игра и вы все игроки. Вы так хорошо ладили, не трогали друг друга, даже помогали иногда. Поэтому я решил узнать о вашей Игре как можно больше и постараться сойти за одного из вас. Я понял, что у вас всех есть отличные хозяева, и решил, что смогу это устроить. В конце концов, я уже обретался в доме Доброго Доктора, ради его экспериментов. Поэтому я пустил слух, что он тоже в Игре, а я работаю на него. Конечно же, я добился уважения и приличного обращения со стороны всех вас. Это заметно облегчило мне жизнь. Какая трагедия - этот пожар! Трудно будет провести зиму в конюшне. Но крысы легко приспосабливаются. Мы...
— Помолчи, - снова сказала Серая Метелка, и он подчинился. - Нюх, ты понимаешь, что это значит?
— Да, - ответил я. - Нет никакого тайного игрока. Вместо этого в моих расчетах был один лишний игрок. Добрый Доктор, должно быть, приехал сюда в поисках уединения для своей работы.
— ...И это объясняет, почему ворожба на него всегда давала неясные результаты.
— Безусловно. Придется мне теперь быстро сделать новые расчеты. - Спасибо, Бубон. Ты только что мне очень помог.

Серая Метелка отошла от ящика, и Бубон выглянул наружу.
— Вы хотите сказать, что я могу идти? - спросил он.

Я был благодарен Бубону, его сообщение приближали меня к решению моей головоломки. Мне хотелось быть щедрым и великодушным. К тому же он выглядел таким несчастным.
— Можешь пойти с нами, если хочешь, - предложил я. - Тебе не обязательно жить в конюшне. Ты можешь жить в моем доме. Там тепло и полно еды.
— Ты это серьезно?
— Конечно. Ты нам помог.
— Ты, правда, живешь рядом с кошкой...

Серая Метелка рассмеялась своим особенным смехом.
— Ты оказал нам профессиональную помощь, - сказала она. - Я оставлю тебя в своем списке достойных уважения профессионалов.
— Ладно, тогда я иду с тобой, - сказал Бубон.

Он выбрался из ящика, и мы пошли домой.

28 ОКТЯБРЯ

Я знал, но мне нужно было проверить схему на местности. Я обошел большинство тех мест, где был вчера, прикидывая, кто еще мог вычислить центр. Видел викария, и он меня видел, издалека, после того, как Текела обратила на меня его внимание, когда я шел мимо. Он как раз вносил из фургона в дом картонную коробку, остановился и ненавистью уставился на меня. На ухе у него все еще была повязка. Великий Детектив миссис Эндерби сидела у себя во дворе с биноклем в руках, и, когда я проходил мимо, окликнула меня.
— Нюх, подойди, пожалуйста, сюда!

Я даже не остановился.

Солнечный свет время от времени прорывался сквозь густые облака. Еще больше листьев, опавших и падающих, кружилось по ветру. Я двигался на юг.

Бубон устроился жить в нашем подвале, хотя и бродил по всему дому, когда нас не было, и ел со мной на кухне.
— Что случилось с Тварями в Зеркале? И, кстати, с самим Зеркалом тоже? - спросил он.

Я рассказал ему историю нападения, последовавшего за нашей поездкой в город. Что вызвало необходимость рассказать и о самой поездке.
— Это похоже на викария, - сказал он. - Он много раз стрелял в меня из этого своего арбалета, а я ведь ничего ему не сделал, только иногда рылся в его мусорном ящике. Разве это повод пускать стрелы в ближнего? Надеюсь, он провалит последнее дело, и вы, ребята, сметете его с лица земли.
— А что тебе известно об Игре? - спросил я.
— Я многое слышал. Я многое видел. Все свободно говорили при мне, потому что считали, что я тоже участник. Через какое-то время мне почти стало казаться, что так оно и есть, - задумчиво сказал он. - Я так много знаю о ней.

И он стал рассказывать мне о том, что некоторых определенных людей притягивает в определенное место в определенный год, в ту Ночь в тоскливом октябре, когда светит полная луна, в канун Дня Всех Святых, когда можно открыть путь для возвращения на Землю Древних Богов; и как одни из этих людей помогают открыть этот путь, а другие пытаются этот путь закрыть. Веками в этой борьбе побеждали Закрывающие, часто им это почти удавалось, и ходили рассказы о человеке-тени, полубезумце, убийце, бродяге, и о его собаке, которые всегда появлялись для того, чтобы постараться закрыть этот путь. Некоторые говорили, что он - сам Каин, обреченный ходить по земле, отмеченный проклятьем; другие говорили, что у него договор с одним из Древних, который пожелал навредить другим; никто точно не знает. И эти люди завладевают определенными орудиями и другими предметами, дающими власть, встречаются в назначенном месте и пытаются осуществить свою волю. Победители уходили, а проигравшие расплачивались за свою самонадеянность, погибая от ответного удара тех космических сил, которые вызывает такая попытка. Потом он назвал игроков и их орудия, и прибавил к этому свои догадки о расчетах, ворожбе, магических атаках и обороне.
— Бубон, - сказал я, - ты поразил меня так, как это удавалось немногим - узнать все это и не выдать себя!
— У крыс сильный инстинкт выживания, - сказал он. - Мне необходимо было все это знать, чтобы оставаться в этой местности и быть в безопасности.
— Ничего подобного, - ответил я. - Ты мог бы не встревать в это и заниматься своими делами. Обман сам по себе гораздо опаснее.
— Ну, ладно. Меня разобрало любопытство, ведь я все время слышал эти загадочные замечания. Возможно, я слишком любопытен, себе во вред. Думаю, дело в том, что мне нравилось притворяться, будто я тоже играю. Я никогда раньше не занимался ничем важным, и меня захватило.
— Пойдем, - предложил я ему. - Забирайся ко мне на спину, и я отвезу тебя посмотреть на цыган. Хорошая музыка и все такое.

Мы оставались в таборе допоздна. У меня не так много друзей, и это был славный вечер. По дороге к Гнезду Пса, я наткнулся на еще одну цепочку огромных, бесформенных следов у подножия холма. На вершине тоже оказалось несколько таких следов. Интересно, куда пойдет экспериментальный человек теперь, когда его дом сгорел.

Я обошел верхушку холма, снова проводя свои линии, раскладывая их по земле, исключив на этот раз разрушенный дом фермера на юго-западе (что значительно сдвинуло всю схему к северу), приняв во внимание две запасные могилы и включив в формулу дом Ларри, а потом исключив его. Если включить этот дом, то получалось еще одно никакое место на пустоши. Но без него выходило место, уже испытавшее прикосновение Высших Сил. Именно здесь, в Гнезде Пса, посреди незамкнутого круга из камней, будет сыграно последнее действие. А Ларри - просто влиятельный друг. Я поднял морду и завыл. Схема была завершена. На том камне, где началось наше тогдашнее приключение, на мгновение вспыхнула надпись, будто в подтверждение. Я быстрыми прыжками спустился с холма. Полночь.
— Я нашел его, Джек! - сказал я и рассказал ему историю Бубона.
— ...И исключение Доброго Доктора приводит нас на вершину моего холма, - заключил я.
— Конечно, остальные тоже угадают это место в ближайшие несколько дней.
— ...И пройдет слух. Правильно. Я могу припомнить только один случай, когда никто не вычислил место правильно.
— Ну, это было так давно...
— Да, и мы все сели вместе обедать, превратили все в шутку и разошлись в разные стороны.
— Такое редко случается.
— Действительно.
— Я думаю, это будет нелегкий бой, Нюх.
— Я тоже. И это странная Игра, с самого начала. Это качество может сохраниться до конца.
— Вот как? - Просто у меня такое чувство.
— Я доверяю твоим инстинктам. Мы должны быть ко всему готовы. Очень плохо, что Джил и Серая Метелка не на нашей стороне.
— Я решил, что останусь их другом до конца, - сказал я.

Он сжал мое плечо.
— Как хочешь.
— Это не похоже на Дижон, правда? - спросил я.
— Нет. На этот раз произошло много странных событий, - сказал он. - Выше нос, друг.
— Я и поднимаю его, когда улыбаюсь, - ответил я.

29 ОКТЯБРЯ

После обеда у Джил, на который Бубон тоже получил приглашение, - он, наконец, признал, что Серая Метелка относится к особой категории кошек, - я пошел прогуляться к руинам дома Доброго Доктора. За трапезой витал почти элегический дух, и Джек спросил напрямик у Джил, не захочет ли она перейти на другую сторону, а Джил признала, что теперь ее одолевают противоречивые чувства, но что она твердо решила доиграть Игру так же, как начала. Странно было обедать с противниками и испытывать к ним такое расположение. Итак, я пошел на прогулку после обеда, больше для того, чтобы заняться чем-нибудь в одиночестве, чем по какому-то неотложному делу.

Я не спешил. Обугленные развалины все еще сильно воняли; и хотя я обошел их много раз, но не увидел среди них ни костей, ни других человеческих останков. Потом побрел к сараю, хотел посмотреть, не вернулся ли экспериментальный человек и не прячется ли там.

Дверь была приоткрыта настолько, что я мог войти, и я вошел. Хотя там и чувствовался еще сбивающий с толку букет, но по запаху выходило, что он оставлен уже давно. И все же я обыскал все стойла, даже порылся в сене. Проверил все углы, корзины и мешки. Даже взобрался по лестнице на сеновал и посмотрел там.

И тут я заметил в глубине странную тень - тень летучей мыши, висящей на балке. Хоть все летучие мыши и выглядят для меня совершенно одинаково, особенно если перевернуть их вниз головой, но эта очень напоминала мне Иглу. Я подошел и громко сказал:
— Эй, Игла! Какого черта ты тут делаешь?

Он слегка шевельнулся, но не проявил желания проснуться. Поэтому я протянул лапу и потрогал его.
— Давай, Игла. Я хочу поговорить с тобой.

Он развернул крылья и уставился на меня. Потом зевнул.
— Нюх, что ты здесь делаешь?
— Обследую последствия пожара. А ты?
— То же самое, но дневной свет застиг меня, и я решил поспать здесь.
— А экспериментальный человек все еще приходит сюда?
— Не знаю. Сегодня его не было. И я не знаю, выбрался ли Добрый Доктор. Как продвигается Игра?
— Теперь, когда я узнал, что Добрый Доктор никогда в ней не участвовал, я нашел место проявления - это тот большой холм с поваленными камнями.
— Неужели! Вот это интересно. Что еще нового?
— Растов и Оуэн мертвы. Шипучка и Плут вернулись обратно в лес.
— Да, об этом я слышал.
— Так что, по-видимому, кто-то убивает Открывающих.
— Растов был Закрывающим.
— Думаю, что Оуэн уговорил его переметнуться.
— Нет, он пытался, но не преуспел.
— Откуда ты это знаешь?
— Я обычно забирался в дом Оуэна через дырку Плута и слушал их разговоры. Я был там в ту ночь, накануне убийства Растова. Они пили и цитировали друг другу всех подряд - от Томаса Пейна до Ницше, но Растов не поддался на уговоры.
— Интересно. Ты говоришь так, будто все еще участвуешь в Игре.

Снизу донесся слабый звук, как раз когда он начал говорить:
— О, я... Ложись! Ничком!

Я упал на правый бок. Арбалетная стрела прошла очень близко и воткнулась в стену как раз надо мной. Я повернул голову и увидел внизу викария Робертса, стоящего у двери и опускающего оружие. На его лице застыла злобная улыбка.

Если бы я побежал и прыгнул, то мгновенно очутился бы внизу. Однако я с таким же успехом мог сломать при этом лапу, а тогда он бы с легкостью меня прикончил. Альтернативой было спуститься вниз так же, как я забирался наверх, спускаясь по лестнице спиной вперед. По некоторым анатомическим причинам спускаюсь я всегда медленнее, чем поднимаюсь. Если же я этого не сделаю, он сможет снова натянуть арбалет, вложить стрелу и выстрелить в меня еще раз. В этом случае преимущество будет на его стороне. Хорошо еще, что с ним нет его вооруженных помощников...

Я быстренько припомнил, сколько обычно требуется времени, чтобы перезарядить такое оружие. Выбора не было, и не было времени ждать, если я хотел оставить себе хоть какой-то шанс.

Я рванул к началу лестницы, повернулся и начал спуск. Викарий уже опустил арбалет и начал перезаряжать его. Я двигался так быстро, как только мог, но пока нашаривал задней лапой очередную деревянную перекладину, моя спина чувствовала себя ужасно беззащитной. Если мне удастся добраться до пола не будучи пронзенным, я буду знать, что мне все еще очень везет. Я торопился. Увидел, как что-то черное промелькнуло мимо меня.

Я услышал заключительный щелчок. Услышал, как он установил на место стрелу. До низа все еще было далеко. Я спустился еще на одну перекладину. Представил себе, как он поднимает оружие, не спеша целится в легкую мишень. Я надеялся, что не ошибся насчет промелькнувшей мимо меня тени, насчет Иглы. Еще один шаг...

Я понял, что не ошибся, когда услышал как выругался викарий. Спустился еще на одну ступеньку... Потом решил больше не рисковать. Я оттолкнулся и пролетел оставшееся расстояние спиной назад, припоминая, что говорила Серая Метелка о способности всегда приземляться на все четыре лапы, сожалея, что не родился с такими способностями и пытаясь все же проделать это хотя бы один раз...

Я старался развернуться в нужном направлении - вокруг продольной оси, расслабив при этом лапы. Стрела прошла высоко надо мной, судя по звуку, который донесся до меня, когда она вонзилась в дерево. Но этот человек снова заряжал арбалет, когда я ударился о землю. Я все-таки приземлился на лапы, но они сейчас же подломились. Пытаясь подняться, я увидел, что он закончил взводить затвор, не обращая больше внимания на черную тень, которая носилась взад и вперед перед его лицом. Левая задняя лапа болела. Я все же рывком поднялся и повернулся. Он держал в одной руке стрелу и собирался вставить ее в арбалет. Мне придется броситься на него, попытаться сбить его с ног раньше, чем ему это удастся, и он сделает следующий выстрел. Я знал, что на этот раз вряд ли увернусь...

И тогда в дверном проеме за его спиной возникла чья-то тень.
— О, викарий Робертс, что это вы делаете с таким старинным оружием? - раздался полный великолепного самообладания фальцет Великого Детектива в обличье Линды Эндерби.

Викарий поколебался, потом повернулся к ней.
— Мадам, - сказал он, - я собирался оказать услугу обществу, уничтожив злобное животное, которое как раз сейчас готовится напасть на нас.

Я немедленно завилял хвостом и принял самый идиотский слюнявый собачий вид, вывалив наружу язык, и все такое.
— Мне он вовсе не кажется злобным зверем, - возразил голос леди, и Великий Детектив быстро прошел вперед, встав между мной и викарием, надежно перекрывая линию выстрела.
— Это же просто старина Нюх. В нем нет ни единой злобной косточки. Добрый Нюх! Славный пес!

Последовал обычная процедура поглаживания, похлопывания по голове. Я реагировал так, будто это было вторым после бесплатного обеда величайшим изобретением.
— Что заставило вас считать его асоциальным?
— Мадам, эта тварь едва не оторвала мне ухо.
— Уверена, что вы ошибаетесь, сэр. Не могу представить, чтобы это животное вело себя агрессивно - кроме, возможно, случаев самозащиты.

Лицо викария сильно покраснело, а плечи напряглись. В какой-то момент мне показалось, что он все-таки попытается выстрелить в меня.
— Я действительно считаю, - продолжал голос Линды Эндерби, - что если у вас есть жалобы на эту собаку, вам следует сначала поговорить с его владельцем прежде, чем предпринимать радикальные действия, которые могут привлечь внимание Общества Защиты Животных и вызвать неблагоприятную реакцию у прихожан.
— Этот человек - безбожник и наглец... - начал он, но затем его плечи опустились. - Тем не менее, возможно, я действовал чересчур поспешно. Вы правы, прихожане могут косо посмотреть на это, не зная, насколько обоснованы мои жалобы. Да. Очень хорошо. - Он опустил арбалет и разрядил его. - Все это уладится через денек-другой, - прибавил он. - Но сейчас я последую вашему совету и не буду совершать необдуманных поступков. - Он сунул стрелу в колчан, висевший у него на плече, и затем закинул за спину оружие. - И еще, мадам, благодарю вас за те пирожки, которые вы принесли, они мне показались очень вкусными, и позвольте теперь откланяться.
— Надеюсь, вашей дочери они тоже понравились.
— Конечно, понравились. Мы оба благодарим вас.

Засим он повернулся и вышел за дверь. Великий Детектив тотчас же последовал за ним до порога и выглянул наружу, несомненно, желая удостовериться, что он действительно ушел. Прежде, чем я смог проделать тот же путь с той же целью, он ухватился за дверь и плотно прикрыл ее. Повернулся и изучающе посмотрел на меня.
— Нюх, - сказал он уже не фальцетом, - тебе повезло, что у меня хороший бинокль, и я в последнее время склонен часто им пользоваться.
— Ты очень необычное существо, - продолжал он. - Я впервые встретился с тобой в Сохо, помогая своим друзьям из Ярда расследовать серию очень запутанных убийств. Впоследствии я встречал тебя много раз, в ситуациях странных и загадочных. Твое присутствие, кажется, стало общим знаменателем всех недавних происшествий в этом районе. Тот предел, когда я еще мог отнести все это за счет совпадения, давно перейден.

Я сел и поскреб левое ухо задней лапой.
— Со мной этот номер не пройдет, Нюх, - сказал он. - Я знаю, что ты не просто глупый пес, с интеллектом ниже человеческого. Я многое узнал о событиях этого месяца, об этой местности, о людях, участвующих в предприятии, которое вы, кажется, называете Игрой.

Я перестал чесать ухо и внимательно посмотрел на него.
— Я разговаривал и с этим русским пьяницей, и со столь же ненормальным валлийцем по дороге домой из паба, однажды ночью, замаскировавшись под загулявшего коммивояжера. Я беседовал с цыганами, с твоими соседями, со всеми основными действующими лицами, участвующими в этом предполагаемом метафизическом противостоянии - да, мне о нем известно, - и я наблюдал множество вещей, которые позволили мне, при помощи дедукции, нарисовать мрачную картину.

Я грубо зевнул, как это иногда делают собаки. Он улыбнулся.
— Не выйдет, Нюх, - сказал он. - Оставь свои дурные манеры. Я уверен, что ты понимаешь каждое мое слово, и тебе, наверное, любопытно узнать, насколько глубоки мои знания о той церемонии, которая должна здесь состояться в Канун Дня Всех Святых, и каковы в связи с этим мои намерения.

Он сделал паузу, и мы внимательно посмотрели друг на друга. Он ничего еще не выдал, даже на уровне обоняния.
— И вот я подумал, что пора проявить добрую волю, - наконец сказал он. - Кроме того факта, что я только что, возможно, спас тебя от смертельной опасности, есть еще многое, что я хотел бы сказать и кое-что, что мне нужно узнать, и я считаю, что это будет выгодно нам обоим. Если ты будешь любезен подтвердить, что понял меня, я продолжу.

Я отвел взгляд. Я ждал этого с того момента, как только он обратился ко мне со своими рассуждениями. Я все еще не решил, как мне реагировать, когда он, наконец, потребует от меня того, что должно послужить залогом веры. И именно к этому все и свелось... к вере в профессиональную цельность этого человека, хотя я не был уверен, что он одобрит происходящее здесь, и не имел представления, чему он останется верен - закону или справедливости; и понимает ли он до конца, что поставлено на карту. Но все же я действительно хотел узнать, что ему известно и каковы его намерения, и понимал, что он потом никак не сможет проверить свои предположения на мой счет, даже если я дам ему то подтверждение, которого он добивается. Поэтому я взглянул на него, несколько долгих секунд смотрел ему в глаза, потом один раз кивнул.
— Очень хорошо, - отозвался он. - Продолжаю. Большое число преступлений, очевидно, совершено почти каждым, кто участвует в Игре, как вы ее называете. Многие из них невозможно было бы рассматривать в суде, но у меня нет клиента, который требует, чтобы я нашел способ передать дело в суд, и нет желания заниматься этим ради собственного развлечения. Фактически, я нахожусь здесь только в качестве друга Скотленд Ярда, с целью расследовать предполагаемое убийство полицейского. И этим делом я займусь в свое время. Однако с момента моего прибытия, на меня все большее впечатление производили необычайные события, до тех пор, пока, - в большой степени благодаря странному состоянию мистера Тальбота, и того, кто известен, как Граф, - я не убедился, что здесь происходит нечто действительно неестественное. Хоть мне и не нравится такой вывод, но личный опыт последних дней заставил меня принять его истинность. Исходя из этого, я вынужден вмешаться в вашу Игру по истечении двух дней.

Я медленно покачал головой из стороны в сторону.
— Нюх, тот негодяй, что только что ушел, планирует убить свою падчерицу в Канун Дня Всех Святых!

Я кивнул.
— Ты одобряешь такое поведение?

Я отрицательно покачал головой, потом повернулся и отошел от него к тому месту, где пыль лежала толстым слоем на досках пола. Лапой провел четыре линии в пыли: ЛТ.

Он последовал за мной и внимательно смотрел. Потом медленно произнес:
— Лоренс Тальбот?

Я кивнул.
— Он планирует предотвратить убийство?

Я снова кивнул.
— Нюх, мне известно о нем больше, чем он думает, и я сам уже много лет экспериментирую со всякими снадобьями. Я знаю, что он намеревается спасти Линет в ночь церемонии, но я не верю, что он достаточно точно отмерил дозу, которая позволит ему миновать фазу лунного безумия в его болезни. И в любом случае, викарий Робертс знает, что в Игру вмешается некто подобный, и он растопил один из серебряных предметов церковной утвари и отлил пулю для пистолета, который собирается взять с собой той ночью.

Он замолчал и изучающе поглядел на меня. Я ему поверил, но не знал, что же делать.
— Единственная роль, которую я предвижу для себя во всем этом деле, будет заключаться в осуществлении спасения девочки, если мистер Тальбот потерпит неудачу. Чтобы выполнить это, мне от тебя кое-что нужно: я должен знать, где состоится церемония. Ты знаешь?

Я кивнул.
— Покажешь мне?

Я снова кивнул и посмотрел на дверь. В какое-то мгновение его рука дернулась к моей голове, потом он опустил ее и улыбнулся. Он подошел к двери и открыл ее. Мы вышли наружу, я посмотрел в сторону Гнезда Пса и один раз гавкнул. Потом двинулся вперед. Он последовал за мной.

30 ОКТЯБРЯ

Сегодня работы немного. И, похоже, завтра будет то же самое. До ночи. Те из нас, кто еще остался, сойдутся на вершине холма в полночь. Мы соберем хворост и вместе разожжем большой костер. Он будет служить для освещения, и в него будут бросать все кости, травы и другие ингредиенты, которые мы заготавливали весь месяц, чтобы приумножить свои силы и добиться победы над врагами. Он может отвратительно вонять. Он может чудесно благоухать. Различные силы будут сражаться в нем, играть вокруг него, окружая его многоцветным ореолом, время от времени исторгая из него звуки музыки и жалобные стоны, смешанные с шипением и треском. Затем мы встанем полукругом перед тем предметом, который нашими предсказаниями определен как место появления Врат, в данном случае - это камень с надписью. Открывающие и их друзья станут на одном конце полукруга, Закрывающие - на другом. Все принесут с собой орудия, которыми собираются воспользоваться. Некоторые из них нейтральны, например кольцо, магическая чаша, икона, они приобретают свои свойства - открывающие или закрывающие - в руках тех, кто ими владеет; другие - две волшебные палочки, одна для открывания, другая для закрывания - будут, естественно, держать сторонники этих убеждений. У Джил - Открывающая Волшебная палочка, у хозяина - Закрывающая. Нейтральные предметы поддержат усилия той стороны, которая ими владеет, что может создать впечатление, будто успех зависит от простого численного перевеса. Но это не так. Сила отдельной личности очень много значит; и еще - эти события, по-видимому, порождают странные побочные эффекты, которые влияют на общее распределение сил. И потом - дело еще и в опыте. Теоретически, все должно происходить на метафизическом уровне, но в реальности так бывает редко. Все же, независимо от того, насколько события переходят в физическую плоскость, репутация Джека и его Ножа обычно гарантирует нам надежную защиту от физического нападения. Мы стремимся сохранить свое местоположение в полукруге после начала церемонии, и иногда во время нее с игроками случаются разные происшествия. Между нами устанавливается некое подобие психической взаимосвязи. Разрыв полукруга не обязательно приведет к катастрофе, хотя может привести к потере удачи в каком-либо из звеньев нашей цепочки. Отдельные игроки начнут выполнять предварительные обряды, часто вступающие в противоречие друг с другом. Сила будет все нарастать. Чтобы склонить ее в ту или иную сторону, возможны психические атаки друг на друга. Могут происходить различные несчастья. Игроки могут падать, сходить с ума, загораться, трансформироваться. Врата могут начать сами открываться в любое время или могут ожидать приказа от Открывающей Волшебной палочки. Тотчас же начнется сопротивление. Вступят в действие Закрывающая Волшебная палочка и все подвластные ей силы. В конце концов, в результате всех наших манипуляций - а это может продолжаться очень короткое время, хотя, теоретически, может и затянуться до рассвета (и в такой тупиковой ситуации Открывающим засчитывается поражение) - вопрос будет решен. С проигравшими происходят нехорошие вещи.

Но мне предстояло еще одно дело. Я отправился вверх по дороге. Я должен был разыскать Ларри. Слишком долго я откладывал и не сказал ему правду о Линде Эндерби. Теперь мне надо будет рассказать ему и о замыслах викария, и об ожидающей его серебряной пуле. Это может радикально изменить его планы. Несколько раз я лаял и царапал лапой его дверь. Никто не отозвался. Я обошел вокруг дома, заглядывая в окна, царапая лапой, снова лаял. Никакого ответа. Дом казался покинутым. Однако я не ушел, а снова сделал круг, принюхиваясь, анализируя каждый запах. Его запах ощущался сильнее всего позади дома, все указывало на то, что он ушел совсем недавно. Тогда, опустив нос к земле, я пошел по оставленному им следу. Он привел меня к небольшой рощице в дальнем конце его владений. Из ее глубины доносилось слабое журчание бегущей воды.

Пробираясь между деревьями, я обнаружил, что ручей, пересекающий его владения, перегорожен и образовал небольшой пруд у того места, где он вытекал из рощи. Маленькие горбатые мостики были переброшены через ручей - и на месте его впадения в пруд, и на месте выхода. По обеим сторонам ручья землю кто-то расчистил и засыпал слоем песка. Довольно большие замшелые камни были искусно размещены в нарочитом беспорядке. Песок разрисован завихряющимися линиями. Там и сям виднелось несколько низких растений. Возле самого большого камня, лицом к востоку, сидел Ларри в задумчивой позе, глаза его были почти закрыты, дыхание едва слышным.

Мне очень не хотелось нарушать его медитацию и покой этого места, и если бы я знал, сколько это продлится, я бы с радостью подождал или даже ушел и вернулся попозже. Но определить это у меня не было никакой возможности, и, поскольку новости, которые я ему принес, касались угрозы его жизни, я подошел к нему.
— Ларри, - произнес я, - это я, Нюх. Простите, что потревожил вас...

Но я его не потревожил. Он не подавал никаких признаков, что слышит меня. Я повторил свои слова, внимательно глядя ему в лицо, прислушиваясь к его дыханию. Ничего не изменилось.

Я протянул лапу и потрогал его. Никакой реакции. Я громко залаял. Будто и не лаял. Он ушел очень далеко, где бы это место ни находилось. Поэтому я задрал морду и завыл. Он не обратил внимания, и никакого значения это не имело. Просто - хорошо повыть, когда ты в отчаянии.

31 ОКТЯБРЯ

И вот настал этот день; с севера дул слабый ветер, и небо закрывали облака. Я сказал себе, что и не думаю нервничать, что мне, как давнему помощнику в таких событиях, чужды трепет ожидания, приступы беспокойства, волны настоящего страха. Но я уже спустился в подвал, чтобы начать обход, когда понял, что мне не надо делать никакого обхода, и поймал себя на том, что снова и снова возвращаюсь, чтобы проверить собранные нами ингредиенты и орудия. В конце концов, я вышел и навестил Ларри. Он покинул свою рощу, и дом казался пустым.

Я пошел искать Серую Метелку, и, встретившись, мы совершили вместе прогулку. Мы долго бродили молча, потом она сказала:
— Вы с Джеком будете там единственными Закрывающими.
— Похоже, что так, - ответил я.
— Мне очень жаль.
— Все будет в порядке.
— Мы с Джил идем на собрание в дом викария после обеда. Моррис и Маккаб тоже там будут.
— Вот как? Стратегическое совещание?
— Наверное.

Мы поднялись на Гнездо Пса и огляделись. Перед большим камнем кто-то соорудил возвышение из камней, напоминающее алтарь. На нем лежали тяжелые доски. Чуть подальше уже был свален в кучу хворост для костра.
— Прямо здесь, - сказала она.
— Да.
— Мы будем протестовать против жертвоприношения.
— Хорошо.
— Ты думаешь, Ларри удастся осуществить свой план?
— Не знаю.

Мы спустились не с той стороны, откуда поднимались, и обнаружили еще несколько бесформенных следов.
— Интересно, что теперь будет с этим громадным парнем, - сказала она. - Мне его жаль. В ту ночь, когда он схватил меня на руки, он не хотел сделать мне больно, я точно знаю.
— Еще один пропащий, - заметил я. - Да, печально.

Мы снова шли молча, потом она сказала:
— Я хочу стоять рядом с тобой в полукруге. Полагаю, викарий встанет с левого краю, рядом с ним - Моррис и Маккаб, с ними Текела и Ночной Ветер, потом Джил. Я встану справа от нее. Займу позицию на три шага впереди. Таким образом, вы с Джеком окажетесь рядом с нами.
— Да?
— Да, специально разработано такое размещение. Ты должен быть справа от меня и немного сзади, то есть слева от Джека.
— Почему?
— Потому что с тобой может случиться что-то плохое, если ты станешь справа.
— Откуда ты знаешь?
— Немного житейской мудрости.

Я обдумал положение. Старый кот из Царства Грез, очевидно, был на ее стороне, а она - Открывающая. Следовательно, могла пытаться подставить меня. Тем не менее, ее замечания относительно Древних звучали почти пренебрежительно, и она, казалось, испытывает ко мне симпатию. Здесь здравый смысл заканчивался. Я знал, что придется довериться своим чувствам.
— Я так и сделаю.

Когда мы подходили к своему участку, я сказал:
— Собираюсь еще раз пойти и посмотреть, не вернулся ли Ларри. Хочешь пойти со мной?
— Нет. Это совещание...
— Ладно. Ну... Это... было хорошо.
— Да. Я никогда раньше так близко не знакомилась с собакой.
— То же могу сказать о себе и кошках. Значит, до скорого.
— Да.

Она отправилась домой.

Я снова обыскал все вокруг дома Ларри, но не нашел никаких признаков его возвращения. По дороге домой я услышал, как кто-то прошипел мое имя из пучка травы.
— Нюх, старина. Приятно снова повидать тебя. Я как раз полз к тебе. Ты сократил мне путь...
— Шипучка! Что ты тут делаешь?
— Слонялся в том саду, подкармливался, - ответил он. - Просто заполз сюда, чтобы быстренько перекусить по дороге.
— А зачем ты меня искал?
— Узнал кое-что. Хотел, чтобы и ты знал.
— Что? - спросил я.
— Наверное, я подцепил дурную привычку от Растова. Посмотри на меня. Я чувствую себя так, будто меняю кожу.
— Ничего похожего.
— Знаю. Но я действительно любил его. Когда мы с тобой расстались, я направился в сад и начал поедать старые, перебродившие фрукты. С ним было... уютно. Я чувствовал, что нужен кому-то. Теперь фруктов почти не осталось. Я приду в себя. Со мной все будет в порядке. Но мне его будет недоставать. Он был хороший человек. Викарий прикончил его - это мне рассказал Ночной Ветер. Хотел сузить рамки. Поэтому Граф убрал Оуэна, чтобы викарий поостерегся. Вы ведь доберетесь до викария, правда?
— Шипучка, ты, наверное, перебрал. Оуэна убили после того, как Графа проткнули колом.
— Умно, правда? Вот об этом я и хотел тебе рассказать. Он нас надул. Он все еще здесь.
— Что? Каким образом?
— Как-то ночью я набрался до чертиков, - сказал он, - и вдруг почувствовал себя ужасно одиноким. Не хотелось оставаться одному, поэтому я пополз искать кого-нибудь или что-нибудь - огней, движения, звуков. Я добрался до цыганского табора, это было как раз то, что надо. Свернулся под кибиткой, рассчитывая провести там ночь, а утро вечера мудренее. Но подслушал обрывки разговора в кибитке, которые заставили меня забраться наверх и пролезть в щель между досками пола. Я случайно выбрал ту самую кибитку, и там сидели два сторожа. Иногда они говорили на своем языке, иногда по-английски - младший хотел попрактиковаться. Я провел ночь в кибитке, а не под ней. Но узнал всю историю. Я даже нашел отверстие, сквозь которое видел гроб.
— Он у цыган?
— Да. Они охраняют его днем, когда он спит, и сторожат ночью, когда Граф улетает.
— Так значит, он фальсифицировал свою смерть, - сказал я. - Одел тот скелет, который мы нашли, в свою одежду, и сам проткнул его колом.
— Да, тот разваливающийся скелет, который уже лежал там.
— ...И поэтому на нем не оказалось кольца.
— Да, и здесь он тоже был в безопасности. Любой, кто нашел бы останки, подумал бы, что кольцо взял убийца.

Меня пробрал холод.
— Шипучка, он ведь устроил все это уже после смерти луны, да?
— Да. На твои расчеты это не повлияет.
— Хорошо. Но вот чего я не понимаю: Граф убил Оуэна, потому что викарий убил Растова. Отражает ли это конкретные симпатии Графа? Или он просто намерен сдерживать викария и не давать распространиться насилию?
— Не знаю. Об этом ничего не говорили.

Я тихо зарычал.
— Сложная задача, - сказал я.
— Согласен. Теперь тебе известно все, что знаю я.
— Спасибо. Хочешь пойти со мной?
— Нет. Я и правда вышел из Игры. Удачи тебе.
— И тебе, Шипучка.

Я слышал, как он уползает прочь. После обеда прошел небольшой дождик, который прекратился вскоре после захода солнца. Я вышел из дома, чтобы посмотреть, взошла ли луна, и Бубон пошел со мной. Но ее все еще закрывали облака, и мы увидели только большое яркое пятно света на востоке. Дул холодный ветер.
— Значит, время пришло, - сказал Бубон. - К утру все будет решено.
— Да.
— Хотел бы я участвовать в Игре с самого начала.
— Хотел бы луну с неба, - заметил я. - Может, так оно и было. Ты же играл, в каком-то смысле. Ты обменивался информацией, наблюдал за ходом событий, так же, как и все мы.
— Да, но не делал ничего по-настоящему важного, как вы все.
— Важнее всего те мелочи, которые, складываясь вместе, дают нам окончательную картину.
— Наверное, - сказал он. - Да, было забавно. Как ты думаешь... Нельзя ли мне тоже пойти? Мне бы хотелось увидеть, как это произойдет, чем бы все ни кончилось.
— Извини, - ответил я. Мы не можем взять на себя ответственность еще и за непосвященного. Думаю, борьба будет жесткой.
— Понимаю, - сказал он. - Я так и думал, что ты это скажешь, но должен был спросить.

Через некоторое время я покинул его, а он остался смотреть на небо. Луна все еще пряталась.

И вот... Мы вышли до полуночи, конечно, Джек и я, он надел теплую куртку и взял сумку с принадлежностями. В другой руке у него было несколько небольших поленьев для костра. Мы ушли, не заботясь об оставшейся не запертой двери.

Небо над головой начало проясняться, хотя луна по-прежнему была закрыта. Тем не менее, ее проникающее сквозь облака сияние вполне сносно освещало нам дорогу. В спину дул прохладный, влажный ветер.

Вскоре показалось Гнездо Пса, и Джек решил, что мы должны обойти его и подняться по восточному склону.

Так мы и сделали, и когда поднялись на вершину, то в кругу у камня с надписью уже слабо мерцало пламя. Подойдя поближе, мы увидели викария Робертса, Морриса и Маккаба, суетящихся вокруг небольшого костра, который явно только что разожгли и раздували, чтобы расширить пределы его влияния. Теперь ухо викария уже не было забинтовано, и свет просачивался сквозь два больших отверстия. Груда хвороста стала гораздо выше, чем тогда, когда мы приходили сюда с Серой Метелкой.

Гибельный костер - необходимая часть нашего дела. Он берет начало в туманной глубине истории наших игр. Обе стороны нуждаются в нем, поэтому, в некотором смысле, он - нейтральное орудие. После полуночи он уже горит не в одном нашем мире, и мы можем бросать в него те предметы, которые прибавляют нам силу и служат достижению наших целей. Он привлекает существа из других миров, симпатизирующие обеим сторонам, а также нейтральных духов, которые могут принять чью-либо сторону в ходе событий. Через него могут проходить голоса и возникать картины, и он служит второстепенным, вспомогательным пунктом проявления для открывающего или закрывающего объекта, каким бы он ни был. Как правило, мы все приносим что-нибудь, чтобы бросить в него, и он взаимодействует со всеми нами на протяжении всего ритуала. Например, я помочился на одну из наших палок за несколько дней до этого. Случалось, что языки пламени нападали на игроков; и я помню случай, когда одного из игроков защитила созданная им стена огня. Он еще годится для уничтожения вещественных доказательств. Полезен он и в особенно холодные ночи.
— Добрый вечер, - сказал Джек, когда мы приблизились, и добавил к груде хвороста свои поленья.
— Добрый вечер, Джек, - отозвался викарий, а Моррис и Маккаб кивнули.

Линет лежала на спине на алтаре, голова повернута к нам, глаза закрыты, дыхание замедленное. Наркотики, конечно. На ней было длинное белое одеяние, черные волосы распущены. Я отвел взгляд. Очевидно, протест был отклонен. Принюхался к запахам в воздухе. Пока никаких следов Джил и Серой Метелки.

Костер разгорелся ярче. Джек положил свою сумку и пошел помогать у костра. Я решил быстро обойти дозором местность и сделал большой круг. Ничего необычного не обнаружил. Пошел посмотреть на огромный камень. Как раз в этот момент из-за облаков показался краешек луны. Его свет упал на камень. Знаки опять стали видны - черные на фоне освещенной поверхности. Я вернулся и сел возле сумки Джека.

На викарии был надет темный плащ, который при каждом его движении издавал шуршание, похожее на свист. Он не скрывал того факта, что викарий - низенький и толстоватый человечек, и никак не усиливал и не уменьшал впечатление угрозы, исходившей от него. Она была в его лице, в напряженном выражении контролируемой одержимости. Двойное отражение луны плясало в его очках.

От их совместных усилий гибельный костер разгорелся до внушительных размеров. Викарий первым что-то бросил в него, маленький сверток, который затрещал и вспыхнул синим пламенем. Я принюхался. В нем были травы, которые мне уже раньше встречались. Моррис добавил еще два свертка, в которых, как я почувствовал по запаху, лежали кости. Джек прибавил очень маленький пакетик, давший зеленую вспышку. Я швырнул в огонь кое-что от себя, вместе с помеченной мною палкой. Луна полностью выскользнула из-за облаков.

Викарий подошел и пристально посмотрел на надпись, даже не взглянув на падчерицу. Потом попятился назад, повернулся направо, сделал несколько шагов, остановился, снова повернулся к камню. Слегка сдвинулся в сторону, затем провел по земле линию каблуком башмака.
— Я расположусь здесь, - заявил он, бросив взгляд на Джека.
— Возражений не имею, - сказал Джек. - Ваши сторонники станут справа от вас, полагаю?
— Именно так я и задумал. Моррис здесь, Маккаб справа, потом Джил, - сказал он, делая соответствующие жесты.

Джек кивнул, и как раз в этот момент по лику луны скользнула темная тень. Через несколько секунд с неба упал Ночной Ветер и сел на груду хвороста.
— Привет, Нюх, - сказал он. - Не хочешь перейти на нашу сторону?
— Нет, благодарю. А ты?

Он проделал одно из своих странных вращательных движений головой.
— Думаю, нет, особенно когда перевес на нашей стороне, во всех отношениях. Вскоре прилетела Текела, с карканьем приземлилась викарию на плечо.
— Приветствую, Ночной Ветер, - сказала она.
— Доброй тебе Игры, сестра.

Текела посмотрела на меня и отвела взгляд. Она ничего не сказала. Я тоже. Все подбросили в костер еще хворосту и еще ингредиентов. Наконец в костер положили пару довольно больших поленьев. Разноцветные язычки пламени заиграли вокруг них, и вскоре поленья потемнели и на их поверхности заплясали огоньки. До меня доносилась смесь разных запахов по мере того, как в костер летели порошки, кости, травы, куски плоти - как человеческой, так и всякой другой. Туда же вылили несколько флаконов жидкости, отчего пламя пригасло и потянулись тяжелые, ползучие полосы дыма вслед за короткими яркими вспышками. Мне показалось, что в треске я различаю начинающийся на уровне подсознания шепот.

Я услыхал шаги Джил, поднимающейся по северному склону, задолго до ее появления. Когда она появилась, еще несколько мгновений ее почти невозможно было различить на фоне ночи, потому что одета она была в черный плащ с капюшоном поверх длинного черного платья. Она казалась выше, стройнее; на руках она несла Серую Метелку, но опустила ее на землю тотчас же, как вышла на ровное место.
— Добрый вечер, - сказала она всем сразу. Все четверо мужчин ответили.
— Привет, Нюх, - сказала Серая Метелка, подходя ко мне.
— Костер уже хорошо горит.
— Да.
— Как видишь...
— Ваш протест не приняли во внимание.
— Ты нашел Ларри?
— Нет.
— Плохо!
— Есть запасной план, - сказал я, и как раз в этот момент к нам приблизился Ночной Ветер, чтобы поздороваться с Серой Метелкой.

У меня возникло сильное желание завыть на луну. Это была такая подходящая для вытья луна. Но я сдержался. До меня донесся аромат благовоний. Джил только что начала бросать в костер свертки. Луна подплыла ближе к середине небосвода.
— Как мы узнаем, что пора начинать? - спросила у меня Серая Метелка.
— Когда сможем разговаривать с людьми.
— Конечно.
— Как твоя спина?
— Теперь уже в порядке. Ты выглядишь полным сил.
— Со мной все хорошо.

Некоторое время мы смотрели в огонь. Положили еще одно полено и еще несколько свертков. Запахи смешались в сладкий, соблазнительный букет. Теперь языки пламени взлетали выше, все время меняли цвет, мелькали на ветру. В них иногда возникали резкие, звенящие музыкальные звуки, возникали и пропадали за порогом слышимости голоса. Когда я отвел взгляд от костра, мое внимание привлек новый источник света. Надпись начала светиться. Луна над головой достигла середины небосвода.
— Джек, ты меня слышишь? - позвал я.
— Ясно и отчетливо, Нюх. Добро пожаловать в лунный свет. Что у тебя на уме?
— Просто проверяю время, - ответил я.

Внезапно, одновременно заговорили Ночной Ветер с Моррисом и Маккабом, Текела с викарием.
— Полагаю, уже пора занять свои места, - сказала Серая Метелка.
— Пора, - отозвался я.

Она пошла за Джил, которая бросала последний сверток в огонь. Теперь воздух над разноцветными языками пламени дрожал и искажал перспективу, будто костер горел одновременно в нескольких местах, и в дрожащем воздухе прямо над ним можно было уловить мелькающие изображения некоторых из этих мест. Откуда-то с северной стороны раздался волчий вой.

Викарий подошел и встал на то место, которое указал ранее. Моррис и Маккаб заняли свои места справа от него; Ночной Ветер стоял на скале между ними. Затем Джил встала рядом с Маккабом, рядом с ней - Серая Метелка, но на три кошачьих шага впереди. Я пошел и встал возле нее, Джек - справа от меня. Линия получилась изогнутой, вогнутой стороной к большому камню, а Джек и викарий очутились друг против друга. Линет дремала на алтаре примерно в десяти футах впереди от меня.

Откуда-то из складок плаща викарий вынул магическую чашу и поставил ее на землю перед собой. Потом достал Альхазредскую икону, которую прислонил к камню слева от себя, лицом к светящемуся камню. Ночной Ветер поменял место и теперь стоял позади магической чаши. Открывающие всегда начинают, в то время, как работа Закрывающих всегда - ответные действия.

Сумка Джека справа от него уже была открыта, ведь он доставал из нее различные ингредиенты для губительного костра, но теперь он нагнулся и распахнул ее пошире, для того, чтобы удобнее было залезать в нее.

Маккаб встал на колени и расстелил на земле перед собой кусок белой ткани. Поскольку дул ветер, он придавил ее по углам маленькими камешками. Потом вынул из разукрашенных ножен на поясе длинный тонкий кинжал, который показался мне ножом для жертвоприношений, и положил его на ткань, острием к алтарю.

Затем погасла луна. Все мы посмотрели вверх, когда ее заслонил темный силуэт, снижающийся, летящий к нам. Моррис пронзительно вскрикнул, когда тот упал на землю, меняя свои очертания, как будто вокруг него парили темные покровы. А потом луна снова засияла, и клочок полуночного неба, упавший сверху, опустился на землю рядом с Джеком, и я увидел ту искажающую зрение трансформацию, о которой рассказывала Серая Метелка, - то тут, то там, выверт, завихрение, темный изгиб - и вот Граф стоит рядом с Джеком, улыбаясь совершенно злобной улыбкой. Он положил левую руку, на которой виднелось черное кольцо, на правое плечо Джека.
— Я - на его стороне, - произнес он, - чтобы закрыть вам путь.

Викарий Робертс уставился на него и облизнул губы.
— По-моему, такие, как вы, должны больше склоняться в сторону нашей точки зрения, - заявил он.
— Мне нравится мир таким, какой он есть, - ответил Граф. - Прошу вас, давайте начнем.

Викарий кивнул.
— Начнем, - сказал он, - и закончим должным образом, широко распахнув Врата.

Граф швырнул в костер сучок и маленький сверток. Огонь плясал свой красочный танец, потрескивая и звеня, прожигая дыру в ночи, сквозь которую просачивались теперь поющие голоса. Мимо нас все время двигались тени, падали на алтарь и на поверхность камня. Я снова услышал вой, теперь уже гораздо ближе.

Я взглянул на викария, и увидел, как он вздрогнул. Но вот он выпрямился и сделал открывающий жест. Произнес могущественное слово, звучно и медленно. Оно повисло в воздухе, отдаваясь эхом.

Надпись на камне начала светиться немного ярче, и теперь я уже мог различить, очень слабо, как образуется похожий на дверь прямоугольник, обрамляющий ее, та конфигурация, которая недавно втянула меня и Серую Метелку и отправила в путешествие по Стране Грез. Викарий повторил слово, и прямоугольник стал четким.

В пении стали слабо слышны повторяющиеся слова: "Йа! Шаб-Ниггурат!", словно раздающиеся в ответ. Впереди меня Серая Метелка поднялась и стояла очень неподвижно.

Тогда викарий, вместо того, чтобы перейти к следующему этапу, повернулся и медленно двинулся к ткани, на которой покоился жертвенный нож. Я заметил, что Альхазредская икона за его спиной тоже начала светиться. Он опустился на колени, поднял нож обеими руками, поднес к губам и поцеловал. Потом встал и повернулся к алтарю. Текела все это время сидела у него на плече.

Справа от меня, за спинами Джека и Графа, что-то промелькнуло. К нам приближалась еще одна темная тень.

Викарий успел сделать всего один шаг, как огромный серый волк возник в свете костра и бросился мимо него к алтарю. Прибыл Ларри Тальбот, и, по всей видимости, он вполне владел своим рассудком.

Он ухватил девочку за левое плечо зубами и стащил с алтаря. Быстро пятясь назад, точно так же, как тогда с полицейским, он поволок ее мимо нас направо, к северу, туда, откуда пришел.

Грохот выстрела потряс воздух, и Ларри споткнулся, на его левом плече появилось и стало расползаться темное пятно. Викарий держал в руке дымящийся пистолет, направленный в сторону Ларри. Однако Ларри почти тотчас же возобновил движение, и викарий выстрелил снова.

На этот раз кровь выступила на голове Ларри, он издал стон, челюсти его разжались, и Линет упала на землю. Затем Ларри свалился вперед, и по нему поплыли тени и свет от костра. Пение продолжалось, - "Йа! Шаб-Ниггурат!", сопровождаемое странной музыкой. Викарий снова нажал курок. Пистолет издал щелчок, но выстрела не последовало. Он тотчас же опустил его и стал дергать боек. Неожиданно раздался резкий выстрел, и пуля подняла фонтанчик пыли у южного края алтаря. Викарий отшвырнул прочь пистолет, возможно, он отлил всего три пули. Кустарные пули...
— Положите ее обратно на алтарь! - приказал викарий.

Моррис и Маккаб сейчас же покинули свои места и двинулись к распростертой девочке. Бока Ларри все еще тяжело вздымались, глаза были закрыты. Теперь на его голове, шее и плече было гораздо больше крови.
— Остановитесь! - сказал Граф. - Игрокам запрещено перемещать жертву, когда церемония уже началась!
— Никогда не слыхал о таком ограничении, - возразил викарий.
— Это часть традиции, - вмешался Джек. - Жертве должен быть оставлен,пусть небольшой, пусть даже символический, путь к спасению. Им позволяют уйти так далеко, как только они смогут. Их могут остановить. То место, где они упадут, становится новым алтарем. Если вы поступите иначе, вы разрушите схему, которую мы создали. Последствия могут быть катастрофическими.

Викарий на секунду задумался, потом сказал:
— Я вам не верю. Нас больше. Это блеф Закрывающего, чтобы смутить меня. Моррис! Маккаб! Положите ее обратно!

Они двинулись к ней, но тут Граф шагнул вперед.
— В подобных случаях, - произнес он, - противной стороне позволено воспрепятствовать такой профанации.

Я услыхал в отдалении тяжелые шаги, но мне показалось, что они не приближаются к холму, а удаляются в сторону. Моррис и Маккаб заколебались, но потом двинулись вперед, протягивая к Линет руки. Граф перелился вперед. Казалось, он не шевельнулся, но неожиданно очутился рядом с ними. Он поднял руки, развел их в стороны вместе с ниспадающим плащом; протянул их вперед и полностью закутал обоих в складки плаща. Всего секунду он стоял, скрестив на груди руки, а потом послышался треск.

Он развел руки в стороны, и те двое упали на землю, и лежали, странно изогнувшись, из их глаз, носа и рта потекла кровь. Глаза были широко раскрыты. Они не дышали.
— Вы посмели? - закричал викарий. Вы посмели тронуть моих людей?

Граф медленно повернул голову, снова поднимая руки.
— Вы имеете наглость обращаться ко мне подобным образом? - произнес он.

Он снова потек вперед, но на этот раз медленнее. Музыка становилась все более и более отчетливой, пение звучало громче, надпись светилась все ярче. И как раз когда Граф двинулся, я заметил молчаливую фигуру в тени справа от меня, чье присутствие сначала ощутил в виде запаха, знакомого мне по встрече в лесу при лунном свете. Он бесшумно приближался, тот самый чужой волк.

Рука викария змеей выскользнула из-под плаща и швырнула что-то в сторону Графа. Сейчас же течение прекратилось и Граф застыл. Тем временем, загороженный от взора викария телом Графа, чужой волк впрыгнул в круг света от костра, ухватился за плечо Линет, продолжил то, что начал Ларри, потащив ее назад в темноту.

Граф вдруг лишился всей своей грациозности. Закачался. Сделал неверный шаг к викарию, рука которого вновь нырнула под плащ, вновь появилась и повторила прежнее движение.
— Что... это? - спросил Граф, качнувшись к викарию, который отступил назад.

Затем Граф упал.
— Прах из одного из ваших собственных гробов, - ответил викарий, - смешанный с кусочками реликвии с алтарного камня моей церкви, оставшегося еще с папистских времен. Косточка пальца Святого Хилариана, если верить записям. Вам необходима ваша освященная земля, но избыточное освящение подобно разнице между целительной и убийственной дозой стрихнина. Вы согласны?

Граф пробормотал что-то в ответ на иностранном языке. А в это время волк с Линет исчез из виду; и я понял, что все его беседы с Ларри плюс собственные познания в наркотиках и добытые им образцы привели его несколько дней назад к успеху и он определил собственную идеальную дозу; и я только что стал свидетелем появления Великого Детектива в самой великой из всех его ролей. Я провыл в ночную тьму:
— Хорошая работа!.
— Желаю удачи! - донеслось до меня в ответ через несколько мгновений.

Теперь надпись сверкала как алмаз. Возможно, свою роль сыграла смерть Морриса и Маккаба, трудно сказать. Викарий поднял голову и увидел, что Линет исчезла. Он бросил разъяренный взгляд на Джил.
— Вы должны были предупредить меня, - сказал он.
— Я только сейчас заметила, - ответила она.
— И я тоже, - сказал Ночной Ветер.

Викарий подобрал жертвенный нож, который перед тем уронил, снова занял прежнюю позицию и воткнул нож в землю у ног. Потом он выпрямился, повторил слово власти и прибавил еще одно. Тотчас же его лицо превратилось в кабанье рыло, с пятачком, клыками и с разорванным ухом. Это продолжалось с минуту, до того, как Ларри открыл глаза. Он повернул голову, увидел, что Линет исчезла, быстро взглянул на алтарь и увидел, что ее там нет. Попытался подняться, но ему это не удалось. Я старался понять, насколько серьезно его положение. Правда, крови много, но раны в голову часто сильно кровоточат. Даже серебряная пуля должна попасть в какой-нибудь важный орган. Ларри попытался ползти вперед, ему удалось продвинуться на полфута, потом остановился, тяжело дыша.

Викарий произнес еще одно слово. Серая Метелка внезапно сделалась полосатой, как маленький тигр. Это тоже быстро прошло. Текела начинала походить на стервятника. Джил вдруг превратилась в древнюю каргу, согнутую дугой, ее крючковатый нос почти касался торчащего вперед подбородка, космы седых волос падали на лицо. Я взглянул на Джека и увидел, что у него лохматая голова большого бурого медведя, желтые глаза уставились куда-то вперед, из уголков пасти течет слюна. Поглядев вниз, я увидел, что шерсть моя стала кроваво-красной и мокрой; и я чувствовал, будто из моего лба растут рога. Не имею представления, на что я стал похож, но Серая Метелка в панике попятилась от меня. Боров снова заговорил, и его слово прозвенело колоколом в холодном воздухе. Граф неожиданно стал скелетом, завернутым в черное. Что-то невидимое пронеслось над головами, хохоча, как безумное дитя. Бледные грибы выросли вокруг нас, и порывы ветра донесли до нас запах серы из костра. Из его огня выползала наружу зеленая жидкость, разливаясь пузырящимися потоками. В пении теперь слышались все наши имена. Маккаб превратился в женщину, размалеванное лицо которой начало отходить от костей полосками, как кожура. Рядом с ним Моррис стал обезьяной, его длинные волосатые руки доставали до земли, и он опирался на костяшки пальцев. Рот его был широко открыт, обнажив широкие десна и зубы. Ларри стал истекающим кровью человеком, распростертым на земле. Воздух перед нами задрожал и превратился в зеркало, показывая нам отражение всей картины. Потом головы наших отражений отделились и поплыли влево. Странное это было ощущение, переходить из одного в другого, потому что мне казалось, будто я не сдвинулся с места, хоть и ощутил внезапный груз медвежьей головы, увидел, как кабанья проплыла мимо и опустилась на плечи Джека. У Серой Метелки вдруг оказалась непомерно огромная, рогатая голова демона; у Джил - полосатая кошачья голова, и так далее по всей длине нашего полукруга. Потом тела передвинулись вправо, и я стал кошкой с головой медведя, лежащей, распластавшись под ее тяжестью, сердце мое стучало, как паровой двигатель. Джек стал демоном с головой борова. Снова над головой раздался смех. Если это не мое тело и не моя голова, тогда что же я такое - что распростерлось тут, среди грибов и вони, в чьих ушах звенит новая волна песнопений? Иллюзия, это должна быть иллюзия, не так ли? Никогда я не знал раньше, и все еще не знаю. Грибы почернели, сморщились и опали, когда горячий зеленый поток добрался до них. Наши отражения в зеркале заколебались, превратились в кляксы доминирующих цветов, слились воедино. Я снова взглянул вниз, но все тонуло в тумане. Потом - вверх, где что-то почти незаметно изменилось. Луна стала кроваво-красной и капала на нас. Мимо нее пролетела падучая звезда. Еще одна. И еще. Вскоре множество звезд дождем посыпалось с небес. Зеркало треснуло, и мы с Джеком оказались стоящими в одиночестве на нашем конце, наш облик вернулся к нам, а сильный порыв ветра с севера сдул туман прочь. Другие тоже стали ясно видны, в прежнем виде, в разбитом на куски отражении. Звездопад поредел. Луна сделалась розовой, потом снова вернула себе цвет масла и слоновой кости. Я вздохнул и остался на месте, почувствовал, как Серая Метелка скользнула по мне взглядом. Зеленые щупальца из костра начали застывать, подобно лаве. В какой-то момент мне послышались из костра разнообразные звуки, издаваемые животными: блеяние, ржание, подвывание, скулеж, резкий лай, несколько разновидностей воя, кашель гигантской кошки, карканье, кошачий вопль. Потом воцарилась тишина, только сам костер потрескивал и шипел.

Я ощутил в воздухе знакомую дрожь. Настало время Открывания. Я оглянулся назад, на Джека, и понял, что он тоже это почувствовал.

Ларри прополз еще на один фут вперед. Я смотрел на викария, когда он произносил завершающее заклинание. Увидел, как дернулась левая рука Графа.Но, очевидно, викарий тоже это заметил, он наклонился и поднял магическую чашу. Что-то темное слетело с кольца Графа, но викарий поймал его в магическую чашу, и оно отразилось в ночную тьму. В любом случае, было уже, наверное, поздно убивать этого человека, так как Открывание определенно началось. Викарий снова нагнулся, взял икону и положил ее Графу на грудь. Кольцо больше не вспыхивало. В общем, глядя на Ларри и Графа, я поневоле испытал нечто вроде своеобразного уважения к этому человеку. Он гораздо лучше знал свое дело, чем я предполагал.
— Джил, - позвал он, - теперь пустите в ход волшебную палочку.

Джил достала из-под своего плаща волшебную палочку, подняла ее. Странно, но свечение камня на мгновение перестало усиливаться. В одно мгновенье Джек тоже выхватил свою палочку, поднял ее и направил на ту же цель. Я снова услышал тяжелые шаги, на этот раз они приближались к нам. Прямоугольник опять стал наливаться светом, и в нем открылась великая глубина, в которой плавали разноцветные огни. Крики из губительного костра раздавались все громче: "Йа! Шаб-Ниггурат! Слава Черному Козлу!" Музыка тоже стала сильнее, а луна над головой сияла подобно маяку. Ларри полз все дальше. Справа в поле зрения появился экспериментальный человек и направился к нам. Я взглянул на Джека. На его лбу выступили капли пота. Я видел, что он переливает свою силу и волю в волшебную палочку, но Открывание продолжалось.

Экспериментальный человек доковылял до нас.
— Слав-на-я ко-шеч-ка, - произнес он, останавливаясь перед Джеком, что прикончило бы любого другого, но от него уже и так пахло смертью, и он, по-видимому, ни о чем не подозревал.

Неожиданно Открывание остановилось, Врата отчасти потеряли свою глубину. Экспериментальный человек нагнулся и быстро схватил Серую Метелку.
— Слав-на-я ко-шеч-ка, - повторил он.

Потом повернулся и пошел обратно, в том направлении, откуда появился.
— Отпусти меня! - закричала она. - Я сейчас не могу уйти!

Он уселся перед костром и начал ласкать ее. Ларри продолжал ползти, теперь уже не останавливаясь.

Врата снова приобрели глубину. Мне показалось, что я увидел щупальце, шевельнувшееся внутри. Потом нечто большое и бесформенное поплыло в нашу сторону.
— Не слишком хорошо получается, - услышал я тоненький голосок.

Я огляделся в поисках источника. Голова Бубона вынырнула из левого кармана куртки Джека.
— Бубон, что ты здесь делаешь? - спросил я.
— Я должен был это увидеть, - сказал он, - чтобы узнать, правильно ли я поступил. Теперь я уже не вполне уверен.

Да, это было щупальце, тянущееся из темной приближающейся массы, нащупывающее Врата...
— Что ты хочешь сказать? - спросил я.
— Я - крыса из стаи, - сказал он. - Я подумал, что вы остались в меньшинстве и у них больше орудий, а я хотел, чтобы победа была на вашей стороне. Поэтому я сделал то единственное, что умел...
— Что? - спросил я, уже начиная догадываться.

Темная масса была уже гораздо ближе, я чувствовал густой запах мускуса, как от рептилии. Экспериментальный человек отпустил Серую Метелку и встал. Он снова направился к нам. Ларри продвинулся гораздо дальше влево от меня. Из Врат вынырнуло щупальце, пошарило кругом, наткнулось на правую ногу Морриса, обвилось вокруг нее и втащило его обратно внутрь. Через мгновение оно вернулось за Маккабом. Послышались чавкающие звуки.
— Я устроил так, чтобы они потерпели поражение, после того как избавятся от вас, - объяснил Бубон.
— Как?

Теперь появилась целая масса щупалец, и все они, извиваясь, ползли к Вратам.
— Я прокрался вчера ночью, - сказал Бубон, - и поменял местами волшебные палочки.

Мне показалось, что я слышу странные звуки кошачьего смеха. Так трудно определить, когда они улыбаются. Старый кот велел мне принести палку...

Carpe baculum: Хватай волшебную палочку.

Я взвился в воздух, схватил ее зубами и вырвал из руки Джека. Я видел его изумленное лицо, когда проделывал это. Ужасный порыв ветра пронесся мимо нас. Я услышал крик викария: "Нет!". Текела взлетела вверх с его плеча, хлопая крыльями.

Повернув голову, я увидел, что Врата закрываются. Раздалось рычание, которым мог бы гордиться сам Рычун, и Ларри прыгнул на викария. Они покатились по земле, перекатились прямо через Графа, сбив с его груди икону. Затем мощный ветер подхватил их и понес к закрывающимся Вратам и дальше, в тоннель. У Джил был озадаченный вид, она продолжала размахивать закрывающей волшебной палочкой, ее волосы и плащ развевались и летели вперед. Джек взял себя в руки. Он потянулся к сумке, запустил в нее руку, вытащил бутылку портвейна, в которой сидели ползуны, и швырнул ее в тоннель, чтобы заклеить его. Потом широко улыбнулся мне.
— В бурю любой порт хорош, - заметил он.

Я чувствовал, как ветер толкает меня вперед. Ночной Ветер пытался забиться за камень. В этот момент подошел экспериментальный человек и остановился перед нами, и давление ветра неожиданно ослабело.
— Где Граф? - спросил он. - Неужели Серая Метелка послала его за нашим союзником?
— Вон тот человек на земле! - ответил я. - Унеси его отсюда!

Он прошел мимо нас, покачиваясь, но не уступая ветру. Наклонился, ухватился за распростертое тело и поднял его на руки. Я бросил взгляд на Врата. Они уже немного потемнели. Язычки пламени от разбросанного костра горели в десятке мест, еще столько же точек мерцало угольками. Несколько таких угольков мигнуло и погасло у меня на глазах.

Джил уставилась на волшебную палочку, которую держала в руке, и я видел по выражению ее лица, что она начала понимать.

Я услышал из тени голос Серой Метелки:
— Пошли! - крикнула она. - Уносим отсюда ноги!

Бубон уже нырнул обратно в карман Джека, и мы поспешили последовать ее совету. Одна единственная нота прозвенела в воздухе, будто разбился хрустальный бокал. Камень снова стал пустым. Резко прекратился ветер. Голоса к этому моменту уже замолчали. Мы пошли на север по склону. Луна над нашими головами казалась огромной.
— Идем! - подгоняла Серая Метелка, когда мы поравнялись с ней.

И она права. Вершина холма будет оставаться опасным местом до рассвета.

Я обернулся и посмотрел назад, как раз вовремя, чтобы увидеть, как экспериментальный человек начал спускаться по южному склону, унося Графа.
— Привет, кошка, - сказал я. - Я еще поставлю тебе обещанную выпивку.
— Привет, пес, - ответила она. - Думаю, что не откажусь.

 


Пошли под горку Джек и Джил [Слегка измененная строчка стихотворения из "Сказок Матушки Гусыни": Идут на горку Джек и Джил, | Несут в руках ведерки. | Свалился Джек и нос разбил, | А Джил слетела с горки.]


Перепечатка, публикация статьи на сайтах, форумах, в блогах, группах в контакте и рассылках допускается только при наличии активной ссылки на сайт http://www.ladyfromrussia.com.
Рейтинг@Mail.ru