Латинская Америка - незабываемое место отдыха: кубинские крокодилы, аргентинский футбол, новый год по-русски почти на экваторе, сафари на "морских тараканов"... Своими впечатлениями об этом и многом другом делится Александр Мичло.

И ведь еще недавно так хорошо все было. Все мои неприятности, все страсти и немыслимые испытания случились одним прекрасным утром, когда я, к своему несчастью, решил разбогатеть.
Уж лучше бы я об этой идее и не помышлял. Жил себе как-то, и ладно. Работал я тогда в одной совершенно сумасшедшей компании, об этом, впрочем, разговор особый. Как бы то ни было, работа моя позволяла снимать двухкомнатную квартиру, оплачивать две машины, к сожалению, совершенно необходимые в этой части света, и худо-бедно содержать семью. Ничего большего мы позволить себе не могли, но жизнь неумолимо продолжалась, как разворачивается, подчиняясь законам Ньютоновской физики, красная ковровая дорожка, сброшенная с высокой мраморной лестницы.
И вот, представьте, ударило в голову идиоту, проснулся утром и решил: Все! Больше не могу! Убейте меня, хочу быть богатым, свободным и, желательно, счастливым!

Не существует, наверное, более загадочных историй, чем те, которые нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Судите сами - если тайна раскрыта, то вы сразу теряете к ней всякий интерес. И наоборот - если вы узнаете о событии совершенно невероятном, но не подкрепленном доказательствами, то отношение ваше, скорей всего, будет скептическим.

Но когда есть загадка, и есть разгадка, но остаются сомнения - тогда история долгие годы не дает вам покоя. Такую историю я как раз и собираюсь рассказать. С одной стороны, у меня масса доказательств - рассказы очевидцев, людей, которые никак не могли все это выдумать. С другой стороны... старик мог выжить из ума, а у монаха мог быть приступ белой горячки.

Сейчас, когда я перелистываю страницы своего дневника, который так неожиданно из веселой игрушки превратился в спасательный круг и сыграл такую важную роль в моей судьбе, я вновь и вновь спрашиваю себя, почему я начал его вести? И вообще, для чего люди начинают вести дневник? Наверное, у каждого своя причина. Я же, пожалуй, начал вести дневник от скуки. Скука, знаете ли, очень обаятельная женщина, самая преданная и сладкая любовница, которую мне когда-либо приходилось встречать...

…Дверь пулей закрылась за ним. Как он предполагал, в баре было полно людей. Между нами говоря, да и не бар это был вовсе. Несколько кривоногих, покореженных столов. Скатерти больше похожие на пару недель подряд одетые сорочки. Стены этого заведения прекрасно отражали меню за последние пару тройку лет. И спешу вас уверить, что оно не потерпело никаких глобальных изменений. А все это называлось "Дорога в…".

Мои герои ушли... они шагнули за предел нашей с вами жизни и неизвестно, где они теперь: вместе или, намаявшись друг с другом, разлетелись, не обернувшись и не попрощавшись? Сейчас они мне незнакомы, но как главный свидетель их долгой семейной жизни, как частый гость, как единственный их верный друг, как человек, который до безумия любил их обоих, я засвидетельствую то, что так дорого и так бесценно для меня. Любовь к ним обоим не даст мне солгать, и будет истина, одна только истина в моем недлинном повествовании. Итак...

- Какие еще жены?! - у меня задрожали пальцы, я спрятал руки под стол. До сих пор мне в тягость была одна жена.

- Вы чего это мне приписываете, мадам?

Тип подло захихикал в шляпу.

- Царь вы или не царь?! - зло проворчала старушка, и я видел, что она едва удерживается от браного слова.

Семьсот жен! - вихрем пронеслось у меня в голове. Я представил себе будущую семейную жизнь, сдвинул кипу набекрень и задумчиво поскреб затылок.

Ради экономии отключено электричество, зажжены ароматические свечи. Кто-то из парней наверняка пробует играть на Димином пианино, кто-то настаивает старую гитару. Её друзья расслабляются в предвкушении бурного, пьяного вечера. А она тут - возле обрыва, размышляет, кто же из старых друзей так ненавидит её, что хочет убить.

Надо предупредить заранее, что к криминальной компании я никогда не принадлежал, плохими делами не занимался, но по воле судьбы довелось мне побывать в немецкой тюрьме, не за какие-то злодеяния, а просто за страсть к приключениям и, наверное, за любовь к жизни с ее непонятными, порой безумными, но потом как обычно позже выясняется, само собой разумеющимися поворотами судьбы.

Если дождь за окном, если в голове только одна мысль: "Я тебя люблю!", если ромашки в стакане желтые, если Вивальди звучит внутри, даже несмотря на то, что грусть ушла, если телевизор так достал, что выключаешь его, не жалея, значит осталась еще в душе искра жизни, значит есть силы, чтобы сказать неизбежности: "Ты меня не сломишь!", значит, - впереди жизнь.

Подборка, посвящённая Хэллоуину:

"Когда стало темно, он вынес тыкву на крыльцо и поставил ее на узенький, но очень высокий стол, который он накрыл уже давно не используемой простыней. Он оглядел соседские дома. У дверей и в картинных окнах всей улицы горели новые лица. Праздничные гости пришли, чтобы остаться на ночь, даже не надеясь прожить до следующего дня. День Поминовения Умерших. Так сказал отец Мицкевич в ранней утренней мессе, на которую ему удалось зайти до работы".

"- Несколько секунд он был в сознании, прежде чем умер. Мы спрашивали его, где плутоний, и он сказал "Хэллоуин".

Хейлис глубоко вздохнул и медленно произнес:

- И это все, что он сказал?

- Все. Его слова слышали три человека.

- И вы точно слышали - Хэллоуин? Он не сказал что-нибудь другое?

- Нет, Хэллоуин. Тут мы единодушны".

"Я подполз ближе и заглянул внутрь. Высокий человек в белом халате стоял ко мне спиной, наклонившись над чем-то, лежащим на длинном столе; его фигура закрывала от меня объект его внимания. Маленький скособоченный человечек скорчился в дальнем углу, глаза его бегали, а руки совершали нервные движения. Сверкнула еще одна вспышка, раздался еще один громовой удар. Электрические разряды плясали над столом с аппаратурой справа от высокого. Они на некоторое время лишили меня способности видеть. Высокий что-то прокричал и отодвинулся в сторону, маленький поднялся и начал плясать вокруг. Нечто, лежащее на столе, накрытое, как я теперь разглядел, простыней, задергалось. Это было похоже на большую ногу под тканью. Еще раз ослепительно сверкнуло и оглушающе затрещало. Комната за окном на мгновение превратилась в преисподнюю".

"Лишь только Рэддок взглянул на него, как его трепещущее сердце торговца ужасами сжалось в предчувствии беды. Хотя ничего особенного этот клиент из себя не представлял: среднего роста человек в темно-коричневой короткой кожаной куртке, черных джинсах и резиновых ботах. Из-под куртки виден был серый свитер и такой же серый шарф. Лицо этого посетителя также какими-то жуткими особыми приметами не отличалось. Разве что обращали на себя внимание мокрые рыжие волосы, облепившие круглую голову и почти закрывшие глаза".