[an error occurred while processing this directive]

Читальный зал

Александр Махлаев

ZOЯ

Дочке своей
дал русское имя Соня
и радуюсь, окликая...
Исикава Токубоку
В дюнах нагретых,
объят томленьем любви,
я незаметно,
под гуденье пчел земляных
засыпаю и вижу сны...
Ёсии Исаму

Сейчас, когда я перелистываю страницы своего дневника, который так неожиданно из веселой игрушки превратился в спасательный круг и сыграл такую важную роль в моей судьбе, я вновь и вновь спрашиваю себя, почему я начал его вести. И вообще, для чего люди начинают вести дневник? Наверное, у каждого своя причина. Я же, пожалуй, начал вести дневник от скуки.

Скука, знаете ли, очень обаятельная женщина, самая преданная и сладкая любовница, которую мне когда-либо приходилось встречать. Она всегда рядом, всегда готова прильнуть к твоей душе и обнимать её страстно и искренне. И её объятия настолько пылкие, что порой становятся просто невыносимыми. Ты готов бежать от ее любви даже на край света, но как всякая истинная любовь она не оставит тебя даже на этом самом краю, и её опьяняюще-ядовитые поцелуи будут вновь и вновь оставлять огромные синие ордена на твоём сердце. А она будет разглядывать их и ехидно хихикать.

Хотел развлечься, да только жизнь всегда оказывается мудрее и сложнее. За окном ночь. Огромный многомиллионный город замирает, успокаивается, засыпает тревожным, напряжённым сном.

На плите вскипел чайник, надо выключить и заварить чай. Встаю, подхожу к окну. Редкие огоньки мерцают вдали. Город спит, нет, скорее дремлет, как огромный кот, го-товый в любой момент проснуться. Сон его напряжён и тревожен. Время, бесконечное, всё поглощающее время, в котором растворяется человеческая жизнь, как сахар в стакане горячего чая. Человеческая судьба, столь хрупкая и уязвимая в потоке этого времени, безразличного и непостижимого в своей сущности, главного и абсолютно справедливого судьи каждого из нас и такого же абсолютного и невозмутимого могильщика всех нас вместе взятых.

Что может противостоять времени и сохранить в этом потоке человека, его личность, только любовь. Что мы без чувств? Так тела плотность, которых равна плотности дерева. Вот только, что такое любовь? Кто сможет постигнуть природу времени, тот ви-димо сможет постигнуть и природу любви. Чай остыл. Спать, устал я сегодня. Спать.

Те, кому я
Отдаю так много, всего мне больше
Мук причиняют.
Сафо.

Эти бесконечные, мрачные коридоры. Сколько уже я отмахал по этим лабиринтам, и вот теперь, когда кажется, что цель, к которой я стремился на протяжении последних нескольких недель, близка, такая неприятность. И надо же, откуда это тварь только выползла. Я уже видел выход из этого проклятого места, и на тебе, приходиться, как зайцу петлять по осточертевшим коридорам в поисках какого-то сверхчудодейственного оружия. К тому же и патроны уже практически на исходе.

Ну ничего, чай не в первый раз, как- нибудь выкарабкаемся и из этой поганенькой ситуации. Я буду очень и очень осторожным. Буду выверять каждый свой шаг. Коридор справа вроде бы пуст. Хорошо, пойду для начала туда. Какая-то гадость на стенах. Хорошо, если она не ядовита. Так, коридор заканчивается.

Что-то мне не нравится здесь. А не бросить ли мне гранатку. Так просто, на всякий случай. Я размахиваюсь и со всей силы бросаю гранату. Белое пламя обжигает стены, и взрывная волна, как табун диких лошадей, проносится по гул-ким коридорам здания. Вроде бы все тихо. Стою и прислушиваюсь. Похоже, все тихо.

Сердце гулко стучит в груди. Да и не удивительно, когда долгий путь уже пройден, и тебе остается сделать всего несколько шагов. Там, за этой злосчастной дверью - солнце, небо, легкие, как детские надежды, облака, ласковый, как поцелуй моей голубо-глазой возлюбленной, ветер. Там ждет меня она, самая нежная и самая желанная. Я зажмуриваю на долю секунды глаза и вижу ее удивительную, искристую, как горный ручей, улыбку. Нет, нельзя думать о ней. Это опасно, можно расслабиться, и тогда ничего не будет. Ни улыбки, ни ветерка, ничего.

Стремительно пробегаю несколько метров и оказываюсь у противоположной стены. Оборачиваюсь. Нет, похоже, что никого нет. Так, это уже радует. Теперь опять надо осмотреться. Мерцающий аварийный свет создает причудливые тени, и постоянно ка-жется, что это не тень, а противник. Ладно, нечего здесь стоять и бестолку тратить время. Давай, давай, давай, поворачивайся.

Я бегу по коридорам в поисках неизвестно чего. Нет, я знаю, что где-то здесь, в од-ной из ниш, должно находиться устройство, которое станет ключом от заветной двери на свободу. Но где эта ниша и что это за устройство? А этот монстр, этот слизняк? Я вса-дил в него целую обойму гранат, а он даже не поморщился. Так, стена. Нет, это тупик. Ага, на левой стене панель приборов. По-видимому, в одной из стен замаскирована дверь. Разбиваю стекло рукой и нажимаю на зеленую кнопку. Черт возьми, это ловушка. Коридор за моей спиной начал быстро сужаться. Но нет, одна из стен пошла вверх. Да сколько же их здесь? Отчаянно жму на курок, весь оставшийся запас патронов исчерпан за несколько секунд. Все, теперь только гранаты. Но...

Все, убит. Увы, мне так и не удалось пройти этот уровень. На сегодня хватит, надоела мне эта игрушка, все эти бродилки-ходилки.

Вообще, несерьезно, знаете ли, молодой человек, в вашем-то возрасте заниматься такой ерундой. Взрослее надо быть, основательнее. Чем попусту тратить время на компьютерные игрушки, занялись бы каким-нибудь полезным делом. Да вот только каким? Подумайте. К примеру, не начать ли вам, сударь, вести дневник? Вместо того, чтобы ночи напролет сидеть у монитора и палить по всяким мерзким виртуальным гадам, гораздо полезнее будет записывать всякие мысли, которые так и лезут в голову, как эти самые чудовища из пресловутой ходилки-бродилки. И потом, все гении вели дневники? Спрашивается, а чем вы хуже?

Точно, пора заняться делом. А писать я буду в своем дневнике только о любви, о своих чувствах, переживаниях, впечатлениях. Не о работе же писать, в самом деле. Хотя, так или иначе, все книжки в этом мире о любви. Даже проектная документация на какую-нибудь машину, тоже о любви, но о любви к этой машине.

На мой взгляд, писать дневник интереснее, чем мемуары.

Решено, буду писать дневник художника, который мнит себя гением. Почему бы и нет? Искусство сейчас таково, что никто не может сказать, что хорошо, а что плохо. И если мне на моих выставках посетители пишут в книгу отзывов "гениально", то я имею полное право считать себя гением. Правда, другие посетители выставок пишут другие слова, и далеко не самые приятные, но это кому как нравится. В конце концов, ведь пишут, а не проходят мимо, и это главное, а посему я буду вести дневник и записывать туда свои "гениальные мысли". Вот только усов и меня нет, как у Сальвадора Дали. Да и Господь с ними, бывают же гении без усов.

Все, заметано. С завтрашнего дня в обязательном порядке начинаю это важное и серьезное мероприятие. Буду вести летопись своей жизни. Дело это достойное и респектабельное. Как кто-то, не помню кто, сказал, что это дисциплинирует ум и развивает наблюдательность.

Да, был бы поумнее и понаблюдательнее, то уж наверное не попал бы в ловушку и прошел бы этот уровень. А так опять все сначала. И все же где же это оружие спрятано? В следующий раз надо будет попробовать другой вариант.

1 октября

Итак, настал исторический момент. Гремят фанфары, флаги подняты и развеваются на ветру. Ракеты взлетают в воздух и взрываются ослепительным фейерверком. Сегодня у всего человечества праздник. Правда, само человечество об этом пока даже не догадывается. Ну и пусть, от этого столь замечательный день не становиться менее важным и значимым. По крайней мере для меня. А событие поистине историческое - я приступил к ведению дневника.

С чего начнем сие удивительное повествование? Пожалуй, начнём с самого начала, а именно с того, что сегодня утром, проснувшись и вспомнив о том, что у меня выходной, я неожиданно оказался в постели с моей нежной и трепетной любовницей по имени Меланхолия. У меня много подобных возлюбленных. Она томно поцеловала меня и стала шептать ласковые издевательские слова о том, что я неудачник, что я никому не нужен, что меня никто не ждёт и так далее, и так далее.

Понежившись в её искренних и утомительных объятиях, я решил с ней прогуляться. Я выгуливаю свою Меланхолию как породистую собаку. Только времени на такую прогулку уходит несколько больше и задача заключается в том, чтобы она где ни будь по дороге потерялась.

Выглянув в окно и убедившись, что погода за окном омерзительная, тут же наполнился ехидным удовольствием от того, что устрою ей замечательную прогулку. Пройдя в ванную и увидев своё отражение в зеркале, испытал мучительный приступ тоски по поводу того, что необходимо скоблить эту заспанную и отёкшую после вчерашнего рожу. Я даже начал несколько сомневаться, стоит ли затевать это путешествие, но нежный голосок моей навязчивой возлюбленной, который звал меня в объятия тупого шараханья из угла в угол в коробке пустой квартиры, был ещё противнее, и я решился на этот подвиг. Дяденьки милиционеры очень любят спрашивать документы у небритых прохожих, и оказаться в обезьяннике, в результате выгуливания меланхолии, меня совсем не радовало.

Побрившись и кое-как одевшись, Эх! нырнул в отвратноветреномутно-дождливонудный день. Моя Меланхолия видимо, с той целью, чтобы я от неё не убежал, превратилась в змею и обвилась, как дорогой шарф, вокруг моей шеи. Мелкими перебежками, безуспешно пытаясь скрыться от обстрела со стороны снайпера-дождика, добрался до остановки и просочился в автобус. Гусеница скотовоза медленно, с угрюмой неизбежностью поползла по улицам Москвы. Знать бы ещё, куда я еду, но, как правило, ответ на этот вопрос я нахожу уже по ходу своего путешествия.

После автобуса было метро, но и в процессе движения по внутренностям нашей за-мечательной столицы так и не пришёл к определённому мнению по поводу того, где же и каким способом я буду избавляться от своей меланхолии. В конце концов, подчинив-шись интуитивному импульсу, вышел на ?Тверской? и пошёл по Бульварному кольцу. День продолжал оставаться отвратноветреномутнонудным, но слово "дождливо" выпало из этого всеобъемлющего слова, и потому я решил прибегнуть к способу, которому меня научила одна моя подруга.

Когда у неё случались подобные приступы меланхолии, а это случалось с ней довольно часто, она устраивала пешие походы по московским улицам в неизвестном направлении. И мне приходилось тащиться за ней и выслушивать каждый раз одну и ту же историю, как она курила марихуану и как у неё после этого болела голова. От этих рассказов, как правило, голова начинала болеть у меня, но, видимо в этом и заключался глубокий сакральный смысл всего происходящего. И чем сильнее болела моя голова или чем быстрее я натирал мозоли, тем очевиднее улучшалось настроение моей спутницы. Правда, она несколько нервничала от того, что я постоянно от неё отставал. Но, наверное, это тоже было частью ритуала борьбы с меланхолией.

Однажды к нашей очередной прогулке присоединился мой приятель, и он не только не отстал от неё, но даже умудрялся её порой обгонять. Видимо на этой почве они потом и поладили, к моему, надо сказать, превеликому удовольствию. Не знаю, как там у них дальше развивались дела, я их давно уже обоих не видел. Может быть, сейчас они где-нибудь бродят и пережёвывают туже самую жвачку из своих эмоций и воспоминаний. Может быть, ну это не важно.

Важно то, что при всех недостатках этот способ обладал одним непременным пре-имуществом. После пары часов такой прогулки ноги гудели таким образом, что ни до ка-кой меланхолии уже не было дела. Стояла одна задача; забраться в какое-нибудь уютное кафе и, потягивая горячий кофе, смотреть на идущих по улице пешеходов и размышлять о том, как хорошо было бы организовать очередную выставку, пригласить друзей, потусоваться, попить винца и т.д. и т.п.

И в этот раз это проверенное средство сработало. Где и когда я потерял свою меланхолию, не знаю. Да это и неглавное. Прогулки по большому городу, когда ты идёшь, куда хочешь, чувствуешь себя исследователем и путешественником и никогда не знаешь, что тебя ждёт за углом, что может быть лучше? Ты становишься туристом в родном городе. В этом есть своя сюрреалистическая прелесть. И музыкальные интонации Стинга призрачным эхом отражаются в шуме толпы. Москва, Нью-Йорк, Лондон - какая, в сущности, разница? Мегаполисы - они как родные сестры.

2 октября

Сижу и с тоской гляжу в экран монитора. Играть не хочется, надоело. Скучно. Загляну-ка на какой-нибудь чат знакомств. Всякий paз, когда я это делаю, у меня возникает ощущение, что нахожусь на выставке лошадей. Как опытный конюх, я осматриваю кобыл для своей конюшни.

Здесь есть все необходимые параметры для нормальной селекции, за исключением родословной. Но мне это не важно, достаточно того, что все основные параметры (рост, вес, возраст, личные пристрастия) изложены достаточно подробно, и можно спокойно, не спеша выбирать. Посмотрим, что сегодня новенького.

Вот новая персона. Хорошо, посмотрим фотографию. Замечательно. А мордашка очень даже ничего, симпатичная. Не послать ли нам письмо? Что она там ищет - нормального мужчину? Хорошо, спросим у неё о параметрах нормальности. Как её там зовут? Кора, Ок.

Здравствуйте, Кора!
Вы ищете нормального мужчину. У меня есть скромная надежда, что меня можно отнести к подобной категории, но ввиду отсутствия параметров нормальности судить об этом сложно. Я был бы очень признателен, если бы Вы обозначили таковые.
С нетерпением жду ответа.
Александр.

3 октября

Привет, Саша!
Ну и задачка - определить параметры нормальности!
Они у всех разные, здесь, наверное, необходимо, чтобы два человека почувствовали себя комфортно и гармонично в обществе друг друга. Вообще ценю в мужчинах поря-дочность, присутствие каких-то моральных принципов, ум, силу, доброту....
Ну, в общем, если человек живёт-живёт, ставит перед собой какие-то цели, стремится к ним, добивается их своими силами, заслуживает уважение начальства и авторитет у коллег или подчинённых; любит своих родных, заботится о них; имеет хороших друзей и умеет беречь эту дружбу - такой человек чувствует себя уверенно и независимо. Такой человек ответствен и ценит такие вещи, как честность, верность, долг. Да, в общем, можно много перечислять, одним словом - богатый духовный мир. Желательно ещё, чтобы этот человек понимал, что он мужчина, а следовательно, защитник и добытчик.
Но помимо этого он должен обладать чувством юмора, быть лёгким на подъём и т.д., и т.п.
Я ответила на вопрос?

Кора.

Угу, и где же такого найти? Это прямо ангел во плоти. Эх, женщины, женщины, это в наш-то век, когда мужчина представляет собой вид вымирающий, вы хотите найти по-добный образец. Ну ладно, делать нечего, будем отвечать.

4 октября

Добрый день, Кора!
Отвечая на Ваше письмо от 3 октября сего года, высылаю технические параметры объекта "Александр" (оценка по 10-балльной шкале).
1. Порядочность - 10.
2. Присутствие моральных принципов (общее количество принципов - 26).
3. Ум - 100.
4. Сила - 1,5.
5. Доброта - не поддаётся оценке.
6. Наличие жизненных целей - главная цель: покупка острова в Карибском море.
7. Уважение начальства - без комментариев.
8. Любовь родных - не поддаётся оценке.
9. Скромность - 99,999.
10. Уверенность - 10.
11. Независимость - 9,7.
12. Богатый духовный мир - не знаю, не мерял.
13. Добытчик - по случаю.
14. Защитник - при благоприятных обстоятельствах.
15. И т.д. - 150%.
16. И т.п. - 176 %.
17. Чувство юмора - отсутствует.

Полагаю, что приведённые мною сведения будут Вам интересны и помогут в процессе дальнейшего общения. Было бы любезно с Вашей стороны предоставить аналогичные материалы.
С надеждой на дальнейшее плодотворное сотрудничество,
Саша.

Боже, какой бред. А почему бы и нет?

5 октября

Я вновь пробираюсь по коридорам мрачного виртуального подземелья. Вот уже почти два месяца я пытаюсь пройти через лабиринты, которые переполнены всякими чудовищами и омерзительными гадами. Только если раньше на моем пути попадались всяческие мелкие твари, то теперь попадаются исключительно твари здоровые и омерзительные. Но мне все так и не удается найти тот самый правильный алгоритм, который выведет меня из этого проклятого лабиринта. Сказать по правде, мне уже надоело это бесконечное блуждание по лабиринтам компьютерной игры. Чем-то эта игра напоминает мою жизнь. Эта бесконечная беготня по кругу неизвестно за чем.

Вечером, когда я возвращался с работы, вдруг неожиданно встретил одну мою старую знакомую. Мы уже не виделись, наверное, года полтора или два. Когда-то мы с ней встречались, точнее сказать делали робкие попытки, но эти отношения не получили дальнейшего развития. Уж не знаю почему, но она потом куда-то пропала и вот теперь неожиданная встреча. По началу возникла некоторая неловкость.

Обычный набор вопросов о том, как дела, чем занимаешься и так далее. Но в этой, на первый взгляд, неприну-жденной беседе, я вдруг уловил такое количество самых разнообразных интонаций, что даже пришел в некоторое замешательство. Я не ожидал, что та симпатия, которую я к ней когда-то испытывал, вдруг оживет и неожиданной эмоциональной волной взбаламутит мою душу. Тогда я и не думал, что между нами было что-то серьезное и вдруг теперь эта тоска по тем беззаботным и светлым дням.

Что это, осколки былой любви или тоска одиночества? Нет, нельзя войти в одну и ту же реку дважды, да и все эти чувства не бо-лее чем эхо былых дней, а прошлое всегда видится не таким, каким оно было на самом деле. Наша память очень мудро устроена, она отбрасывает все ненужное, оставляя толь-ко самое ценное и дорогое, лакируя и приукрашивая былые дни для того, что бы со временем прожитая жизнь не казалась такой уж бессмысленной.

Мы зашли в кафе, долго говорили о том, кто как живет, о своих планах и надеждах, но за этим разговором я все прислушивался и прислушивался к себе. Эта первая волна, которая так удивила меня, она схлынула и обнажила мертвое, пустое дно. Нет, есть время разбрасывать камни, и есть время их собирать. Я не находил в себе сил собирать кам-ни прежних дней. Пусть они лежат там, где их забыло время, пусть оно их шлифует, пре-вращая в пыль, пусть.

Я не стал ее провожать. Мы расстались легко, как старые друзья и возможно еще кода ни будь встретимся, но наши судьбы, я в этом уверен, уже не встретятся никогда. И от понимания этого было легко и просто, и в то же время горьковатый привкус тоски оттенял вкус красного вина этого вечера.

8 октября

Сегодня был удачный день. Вся эта переписка через интернет с девушкой под вымышленным именем Кора, привела к тому, что мы встретились. Я пригласил её в бар. Было весело, мы играли на бильярде. Она совсем не умеет играть, но делала всё очень старательно, и поэтому выглядело это мило и забавно.

Совершенно неожиданно вдруг поймал себя на мысли, что начинаю подчиняться ей. Какая-то неуловимая сила вдруг подала во мне признаки жизни. Обычная девушка, ничего особенного, всё как всегда, ря-довой вечер в баре, и в то же время всё совсем не так, совсем иначе. Привычный мир, окружающий меня, претерпел неуловимую трансформацию, которую я не заметил. Он изменился, изменился в чём-то главном, но это главное странным и непостижимым образом ускользает от меня.

Всё моё внимание сосредоточено на её шее. Белая, невероятно красивая шея. Ни фигура, ни глаза, ни руки, ни ноги, а именно шея. Удивительная, непостижимая по своей красоте шея.

Бред какой-то, влюбиться не в женщину, а в её шею. Совсем уже дошёл до вершин развития своего сознания. Большой прогресс, ничего не скажешь. Кому расскажи, так ведь засмеют. Начнут ещё подкалывать и спрашивать, а не был ли моим прадедушкой граф Дракула.

Но я влюбился в её шею. Именно от этой точки я двинулся к её глазам, губам, рукам, в это манящее путешествие в волшебную страну влюблённости. Октябрь, за окном осень.

12 октября

- Луна, балкон, она и он, - сказал м-сье Пьер, улыбаясь Цинцинату, который заметил, что все смотрят на него с ласковым, выжидательным участием.
"Приглашение на казнь" Владимир Набоков.

Открыв наугад и перелистав несколько страниц, я уперся взглядом в эту фразу. Я не стал читать дальше и спрятал книгу на самую дальнюю полку.

13 октября

Как всякий художник, который работает не только на заказ, но и стремится создать что-то своё оригинальное, я то и дело оказываюсь в творческом кризисе. А если говорить ещё откровеннее, то творческий кризис - это моё постоянное состояние. Довольно забавное состояние, скажу я вам. Последнее время в голову лезут идеи, связанные с нахождением чего-то такого, что было бы одновременно и современным, и в то же время опиралось на какие-то глубокие традиции.

Сейчас модно всё валить в одну кучу, и современное искусство всё больше и больше напоминает то ли винегрет, то ли огромный гамбургер, нет, скорее шотландское рагу, в общем, бог его знает что. А не попробовать ли и мне что-нибудь этакое.

Было бы неплохо этак через годик сделать выставку, пригласить друзей, покупаться в лучах славы, а потом загасить эти лучи в каком-нибудь ка-баке изрядной долей спиртного. Как знать, чем чёрт не шутит, вдруг на меня найдёт, и я сподоблюсь на подобный творческий порыв, и этот дневник станет летописью моего творческого взлёта, этакого воспарения.

Вот только где бы соломки набрать и побольше, побольше.. А то падать ой как больно. Об этом нужно подумать заранее.

А если серьёзно, передо мной чистый холст. Каждый раз, когда я беру в руки кисть и наношу первый мазок, у меня возникает ощущение начала далёкого путешествия. Как будто я во главе каравана, который давно готовился в дальнюю дорогу, и я этим движе-нием руки посылаю его в неведомый путь. Что ждёт меня на этом пути и смогу ли достичь тех удивительных и далёких стран, в которые стремится моя душа?

Тайна творчест-ва - она сродни тайне, манящей путешественников, и этому импульсу, идущему из не-ведомых глубин сознания, невозможно противостоять.

15 октября

Станция метро "Тверская". Стою и жду приятеля. Люди, как вода, обтекают меня со всех сторон. Их поток непрерывен и подвержен пульсации. Наверное, так течёт кровь по сосудам нашего организма. Так же непрерывно и такими же порциями.

Ощущаю себя камнем, который лежит посередине ручья. Мимо меня течёт река человеческих тел. Но она так же безразлична ко мне, как вода безразлична к камню. Многолюдная станция метро и безлюдная пустыня ? сложно понять, в чём разница. Наверное, никакой особенной разницы в этом нет. Противоположности всегда сходятся. Нигде не чувствуешь так своего одиночества, как в спешащей по своим делам толпе.

И вдруг в этой пустыни человеческих существ я вижу знакомые глаза. Нет, я не вижу её лица или её фигуры, я вижу её глаза. Как вспышка далёкой молнии, как неуловимое дыхание ветра, который, возможно принесёт с собой бурю.

Я не понял этого, я это почувствовал. Удивительно, Москва - огромный многомиллионный город, бесконечное море человеческой жизни, в водовороте которой TЫ вдруг встречаешь глаза, которые ещё чужие и которые по непонятной для тебя причине заставляют птицей встрепенуться твоё сердце. Если бы я мог стать священником религии любви, то после этой встречи я был бы самым истовым её проповедником. Разве чудо случайной встречи в этой пустыне не является чудом явления в мир божества по имени ЛЮБОВЬ?

Она почему-то испугалась. Может быть, мне это только показалось. Но как я был рад этой встрече, если бы не эта тень, пробежавшая в её глазах.

17 октября

Если хочешь убить время, то самое простое - это блуждание по магазинам. Конечно, подобное времяпрепровождение больше подходит женщинам, но магазинов развелось столько, что от них просто некуда деться. Поэтому, видимо, придётся смириться с тем, что город превратился в один большой магазин и научиться извлекать из этого какую--нибудь пользу, не тратя при этом денег. И всё же -такие прогулки не так уж и безопасны, как могут показаться на первый взгляд. После подобной охоты на зверя под названием "время" могут возникнуть либо большие проблемы с финансами, либо ещё с чем-нибудь. А посему к этому вопросу необходимо подходить со всей серьёзностью и ответственностью. Я долго размышлял о том, как надо правильно ходить по магазинам с целью убийства времени, и вот к каким выводам пришёл.

Первое. Если ты идёшь в магазин не затем, чтобы что-то покупать, а просто затем, чтобы поглазеть на витрины, то необходимо настроиться на то, что всё, что ты там видишь, тебе не нравится. Без кислой мины входить в модный бутик и блуждать рассеянным взглядом по полкам и вешалкам бессмысленно. Только имея подобное выражение лица, можно небрежно сказать продавцам о том, какой отстой они хотят тебе впарить, и после этого с чувством собственного достоинства удалиться.

Понятное дело, что продавцы этих магазинов смотрят на этот вопрос несколько иначе, и если подслушать их мысли в тот момент, когда ты с чувством глубокого удовлетворения удаляешься из торгового зала, то словарный запас ненормативной лексики мог бы значительно обогатиться. Но с телепатией пока тяжело, и слава богу.

Второе правило заключается в том, чтобы ни в коем случае не брать с собой подругу. Иначе либо наступят трудности с финансами, либо трудности в постели. И то, и другое не стоит того, чтобы убивать время в бутиках.

И третье правило заключается в том, чтобы пойти потом на какую-нибудь распродажу и купить себе что-нибудь. Эта покупка будет лучшим лекарством от всех тех душевных травм, которые вы нанесли себе во время блуждания по элитным магазинам. Всегда приятно чувствовать себя умнее и расчётливее других и при этом наивно предполагать, что ты оказался настолько удачлив и прижимист, что сумел обмануть всех этих торгашей.

И вот, вооружившись всеми этими "научными" знаниями, я устроил сафари в замечательных джунглях ГУМа. После трёх-часового блуждания по трущобам элитных прилавков оказался напротив экрана огромного телевизора и на полчасика, как бы случайно, задержался посмотреть боевичок. В конце концов, таких "случайных" прохожих набралось человек десять-пятнадцать, и менеджер магазина резонно предположил, что пора заканчивать фестиваль халявного кино, и выключил телек.

Вся наша замечательная компания с одним и тем же выражением на лице, которое можно определить одной простой фразой "сам дурак", сразу же стала пристально разглядывать видеокассеты в витрине магазина, как будто только с этой целью мы и стояли у прилавка, и потом быстренько рассосалась. А я, вспомнив, что мне всё-таки необходимо хоть изредка показываться на работе, поплёлся участвовать в общественном производстве материальных благ.

18 октября

Есть несколько мест, которые имеют для меня особое значение. Одним из таких мест является сад "Эрмитаж". Маленький, уютный уголок в самом центре Москвы. Всякий раз, когда я вспоминаю его, вижу нестерпимо алые листья клёнов.

АЛ.: Алые листья клёнов, пламя моих надежд.

АЛ.: Алые листья клёнов.

АЛ: Алые листья.

АЛ: Алые.

АЛ: Ал.............................

Моё имя в чате Ал. Наверное, это случайность.

Сегодня в "КРОВАТКЕ" познакомился с девочкой. У неё интересный, простой и благодаря этой простоте как-то пояпонски изысканный ник. Первая буква латинская, а две другие кириллица. Похоже на мостик между двумя культурами. Её зовут ZOЯ. Zоя значит жизнь.

Она живёт далеко, очень далеко. Нас разделяют возраст, океан, часовые пояса. Мы живём в разных странах. Время, опять время, оно везде, оно повсюду, и от него невозможно укрыться.

Её открытость, наивность так похожи на черты героини "Сарасина Никки". Это дневник японской женщины, жившей 1000 лет назад. По какой-то совершено закономерной случайности он попался мне на глаза, когда я копался в книжных полках "Библио-Глобуса". Время не сохранило имени автора, но оно сохранило дневник, сохранило её чувства.

Ник в интернете, имя, которое может существовать только мгновение, и за которым прячется настоящее имя и судьба человека.

"Никки" дневник, который как стрела, пронзив тысячелетие, сохранил, как редчайшую драгоценность, чувства женщины. Никто и никогда не откроет её настоящего имени. Но какое это имеет значение?

Минуты и века, озвученные одинаковым сочетанием букв.

21 октября

Порой некоторые музыкальные произведения становятся внутренней темой происходящих событий.

Музыка группы "Эра". Только одна из мелодий. Строгая, можно сказать, даже суровая и в то же время открытая, наполненная надеждой и верой. Мелодия моего настроения. Она стала главенствующей темой последних дней.

Наши отношения развиваются стремительно. Сегодня в метро я поймал её взгляд. Взгляд, который подсознательно ждал. Взгляд женщины, зовущей за собой, притягивающей к себе, утверждающий свою власть над мужчиной. Это не тот кокетливый взгляд, которым проститутка завлекает клиента, и не тот, которым потаскуха открывает свою постель понравившемуся мужику. Он имеет совершенно другую природу и совершенно другое основание.

Это был взгляд, распахивающий человеческую судьбу, взгляд, которым обнажают душу и который не требует перевода. Но как сложно определить его обычными человеческими словами! За этим взглядом была степь, с волнами мечущегося под непокорным ветром ковыля, горьким запахом полыни, заревом заката. В нём была тревога и надежда. Трудно не откликнуться на такой взгляд, трудно отнестись к нему, как к обычному флирту.

Слишком всё серьёзно, и слишком глубоко, чтобы просто так пройти мимо. Я спросил: "Ты хочешь сыграть по-крупному?" Дурацкая фраза, но зато всё сказано. Она поняла меня, но не ответила. Что крылось за этим взглядом, и что несёт её молчание? Что ж, сыграем, давай попробуем, рыбка моя золотая, давай попробуем.

22 октября

Сад "Эрмитаж", алые листья клёнов. Как ты дрожала от нетерпения. А я тянул, тянул время, видя, что ты напряжена как струна и уже готова ринуться в эту бездну. Потом, уже у меня дома, лёжа в постели, обнажённая и такая доступная, ты вдруг вся напряглась и неожиданно сказала: "Я не должна этого делать, но я сделаю это". И мы слились в единый поток нежности...

24 октября

Маленьким становится этот мир. Почти крошечным. Ещё совсем недавно жизнь в других странах казалась чемто далёким и недоступным. Но теперь вот так, запросто, можешь общаться через интернет хоть со всем миром, и твои собеседники могут быть в любой точке нашей планеты.

Но никакие новые технологии не способны изменить человека. Он по-прежнему ищет взаимопонимания, нежности, любви. Хрупкие мостики случайных встреч, как снежинки, появляются в чатах и тают, сверкнув своей интимностью. Но иногда происходит чудо, и ты вновь и вновь встречаешься с неизвестным и далёким собеседником. И эти встречи становятся частью твоей жизни. Буквы, которые ты читаешь с экрана монитора, перестают быть просто буквами. Кажется, что ты слышишь далёкий голос, чувствуешь нежность взгляда, трепет прикосновений. Фантазия - великая волшебница.

Забавно. Любить русскую женщину, искать душевного отдохновения в общении с американкой и тосковать по японке. Забавно, забавно.

25 октября

Еду в автобусе. За окном проплывает нечто серое и мутное. Если подумать, то это большой многолюдный город. Ещё если подумать, то можно вспомнить, что эта столица какого-то государства. Так можно размышлять и вспоминать без конца. Но думать не хочется, и потому за окном нечто серое и мутное.

Мне всегда нравилось путешествовать по незнакомым городам. Только в незнакомом городе ты чувствуешь себя живым, потому что новый город недоступен и непонятен, как женщина. Ты идёшь по его улицам и никогда не знаешь, какой каприз тебя ждёт за углом, что это будет: необычный дом, необычный человек или ещё что-то необычное.

Новый город - это лабиринт, наполненный тайнами. Ты как будто путешествуешь по чужой душе. Чем старше город, тем сложнее и запутаннее его судьба, тем больше тайн и загадок таится за стенами его домов. Но стоит присмотреться, и ты видишь, что эти тайны написать иероглифами солнечных бликов на окнах его домов. Нужно только смотреть, смотреть внимательно. В незнакомом городе невольно начинаешь рассматривать и читать эти письмена, изучать душу чужого города.

Но я еду в автобусе по знакомому мне городу. За окном проплывают серые, похожие на склепы, дома. В этих домах не могут жить люди, в таких домах могут жить только мумии, но нет, в них живут. И мой автобус едет по кладбищу, состоящему из склепов. Всё знакомо и тошнотно-привычно-угнетающе-надоедливо, я не хочу смотреть в это мутное серое окно, в эту дыру, которая медленно втягивает в свою серость все краски, существующие на свете.

Почему так устроено, что в маслёнке в процессе смешения красок получается один и тот же серый цвет. Наверно, это происходит потому, что в этом смешивании участвует время. Оно тоже смешивается с красками и в конце концов поглощает и растворяет в себе всю цветовую гамму Вселенной. Так и город за окном поглощается временем, смешивается с ним, становится серым и невзрачным. Мне скучно смотреть на это пиршество времени. Пусть себе пожирает дома, машины, людей, мне не жалко, это его законная добыча, и я тут совсем ни при чём.

Иду по улицам, движение скольжение,

По зеркалам застывших площадей,

В сознанье происходит искажение

Попавшихся навстречу мне людей.

Безликих улиц карточные домики,

Чуть дунет ветер - птицами взлетят,

Сомнения, фаянсовые слоники,

Осуществляют медленный парад.

Всё кружится, летит и искажается,

Упрямый ветер теребит пальто,

Оттенки жизни в серый цвет сливаются

И превращаются в холодное ничто.

Но в какой-то момент я замечаю, что камера моего зрения перевернулась, и я смотрю в совершенно другую сторону, передо мной другой мир, другие краски. Неожиданно я оказался внутри себя, внутри своего города, где время не имеет никакой власти, где оно, как перепуганная змея, уползает в свою нору и даже не пытается показаться из неё. Мой город, город совсем другого цвета, формы, звука, света, город безграничного пространства. Нет, не город - целая страна, материк, Вселенная, где нет этого серого цвета времени, и куда я приглашаю только тех, кого хочу видеть, тех, кого люблю.....

Моя японская возлюбленная отправилась в путешествие. Ах, да, я же совсем забыл сказать: я влюбился в литературный образ героини дневника "Сарасина Никки".

Это, наверное, очень "сюррно" - полюбить женщину, реальная жизнь которой отделена от нас бездной тысячелетия. Но в ней есть такое обаяние, такое удивительное притяжение сокрыто в этих простых и безыскусных словах, которыми написан её дневник, что я не смог устоять.

Итак, моя возлюбленная из Страны восходящего солнца отправилась в путешествие.

Она так мечтает прочитать много книг о любви. Ей хочется, чтобы её судьба была похожа на судьбу героини одного из моноготари - так назывались в старину книги о любви. Молодость, молодость. Как часто мы выдумываем себе жизнь, а потом вдруг оказывается, что жизнь совсем другая. Но где эта грань между правдой и вымыслом?

Моя такая ещё юная и такая милая возлюбленная. Нас разделяют столетия. Мы будем вместе весь этот год. Каждую неделю я буду прочитывать по паре страниц из твоего дневника. Для меня это будет год, для тебя - вся жизнь. Потом мы расстанемся, и, может быть, пройдёт ещё тысячелетие, и другой мужчина, из другого народа, другой эпохи откликнется на твои наивные детские мечты. А может быть, это буду опять я. Я верю в перевоплощение, хочу в это верить, а значит, это так и есть.

Она была Красива безнадёжно,

А я так безнадёжно был влюблён.

Попало сердце в плен неосторожно,

На гранит чувств, рассудка и времён.

В который раз в кармическом забвенье

Пытаюсь разорвать жестокий плен.

И снова каюсь в этом преступленье

Я в новой жизни, у её колен.

Одежды новые сменив иного тела,

Иного пола, нации иной,

В морях людских, которым нет предела,

Душа стремится только к ней одной.

Кто может исчерпать любви пределы,

Кто может до конца её понять,

Она пронзает всё собой так смело,

И первый крик и вечности печать.

Твоей судьбы узор целуя на ладони,

Живу одним и об одном молю:

Когда исчезну вновь в немой пустыне,

Смог сохранить один лишь звук люблю.

Ты отправляешься в путешествие, едешь в столицу, но не за блеском и роскошью, а навстречу с мечтами, разлитыми в книгах. И пусть поля, благоухающие весенними травами, целуют край твоего платья, а задумчивые ивы склоняют голову перед твоей чистотой и наивностью. Я назову тебя Zоя. Это не японское имя, но настоящего твоего имени никто не знает, а значит, я могу называть тебя так, как хочу, и поэтому я назову тебя вымышленным именем далёкой и такой же милой девочки, которую я почему-то выделил из всех, с кем общался в чате, и которую тоже люблю. Люблю так, как люблю раннее утро с его свежестью, искренностью и беззащитностью.

Мир мимолётен, как весенний дождь.

Любимая.

26 октября

Как это случается, что тёплые дождливые ветры приносят с собою музыкальное настроение и радость сочинять мелодии" Разве это не те самые ветры, которые врываются в церкви и навевают женщинам любовные мысли"
"Весёлая наука" Ф. Ницше

27 октября

Устал. Весь день какая-то суета, суета, а так толком ничего и не сделал. Бывают такие дни, когда тратишь много сил, но ничего путного из этого не выходит.

Правда, вечер удался. Я бродил по Замоскворечью, наслаждаясь тишиной и покоем, которые разлиты в этом районе Москвы. Мне всегда нравилось то, как неожиданно, как бы из ниоткуда, вдруг появляются почти сказочные по своей архитектуре особняки, маленькие улочки, старые деревья. Замоскворечье, как итальянская пицца, в нём всё так перемешано, и, видимо, поэтому это так вкусно.

Как-то сами собой сложились стихи. Они пришли как капли дождя. Сначала слово, потом строчка, потом опять слово, потом строчка последовала за строчкой. И вот уже застенчивый, осенний дождик из слов и рифм выводит едва заметные иероглифы на развёрнутом свитке Москвы-реки. Нежная грусть растворена в воздухе. Я иду по улицам Замоскворечья, и окна домов - как усталые глаза, за которыми скрыты сложные и противоречивые судьбы.

Город огромный тает в лужах,

Плавится окон лед,

Город огромный весь простужен,

что-то хрипит, поет.

Песню его понять невозможно,

В песне его нет слов,

Тихо звенит в переулках гулких

Мелочь прозрачных снов.

Город огромный, во мне отраженный

Зеркалом пустоты,

Будет лечиться настойкой горькой,

Забытой моей мечты.

Вот только лекарства нет,

От этих прошедших лет.

28 октября

Девочка, идущая по платформе. За тобой, как судьба, идёт пес. Облезлый, старый пёс. Откуда он взялся в метро? Он принюхивается и крадётся осторожно-осторожно. Ты не замечаешь его. Ты идёшь, такая маленькая, такая милая девочка, точно как в сказке про цветик-семицветик. Идёшь и улыбаешься. Ты махнула мне рукой, двери закрылись, и поезд тронулся. Милая, любимая мною женщина и судьба, идущая за тобой.....

Я начал писать картину, ничто так не стимулирует, как влюблённость. Это натюрморт. Большие оранжевые апельсины будут лежать на столе. На заднем плане " как бы две картины. Портрет девушки и птичка, порхающая с ветки на ветку. Картина проста и незамысловатая по содержанию. Пишется легко и свободно. Она будет первой из серии картин, где я попытаюсь соединить стихи и живопись.

Мне давно хотелось предпринять какой-нибудь подобный эксперимент, если это конечно можно назвать экспериментом. Попробую использовать приёмы традиционной японской поэзии и отталкиваясь от них создать эти картины. Танка будут использоваться как эпиграфы к стихотворениям, а картины будут воздухом, в котором эти миниатюры будут парить как птицы. Как сказал, ну как сказал. Да сам себя не похвалишь, так ведь?.

У японцев вообще всё не так, как у европейцев. Там, где мы сказали бы "плагиат", они будут утверждать, что это традиция. Вот мы эту традицию и поэксплуатируем. Слямзим, так сказать, без зазрения совести. Надеюсь, министерство иностранных дел Японии не предъявит мне иск в том, что я использую традиции японской культуры в своём творчестве. Главное, почувствовать интонацию иной культуры и на нее как на ритмическую основу нанизать бусы своих настроений. Ну, вот опять, тянет меня сегодня на высокий слог.

Попробую, как знать, может и выйдет что ни будь путное. Как же я по ней тоскую! Практически всё время мысли крутятся вокруг неё. За окном ночь. Терпкий запах разбавителя. На сегодня хватит живописи, и так натоксикоманился дальше некуда. Уже два часа ночи, надо идти спать.

29 октября

До позднего вечера сидел в интернете. Было забавно, когда вместе с одной подругой начали хулиганить. Весёлая была собеседница. Особенно когда мы вместе упали с "КРОВАТКИ", и весь чат стал выяснять: а чем это мы там под кроваткой занимаемся. Как будто и так не знают, чем может мужчина, пусть и виртуальный, заниматься с женщиной, как в кроватке, так и под кроваткой, да и вообще где угодно. Естественно, мы считали идиотов, которые задавали нам подобные вопросы.

Zои сегодня не было. Я её ждал, но она так и не появилась в чате........

.......... путешествие было трудным. Весна в Японии капризна и непредсказуема. Остановившись на ночлег, путники укрылись в двух хижинах. Всю ночь шёл дождь, такой сильный, что казалось, это не дождь, а океан плещется вокруг. Только чудом хижина, в которой были женщины, осталась стоять. Когда утром непогода успокоилась, и выглянуло солнце, стало ясно, какой беды удалось избежать. Но под яркими солнечными лучами всё както преобразилось, и путешественники двинулись в путь.

Милая моя девочка, почему ты грустишь, почему твои глаза наполнены такой грустью, Может, потому, что твоя кормилица не может ехать с тобой, и ты тоскуешь без неё? Как бы я хотел развеселить тебя, но я не могу этого сделать, меня ещё нет в твоей жизни, моё время ещё не пришло. Но эта встреча будет, она состоится. Встреча, которая сделает тебя счастливой и несчастной одновременно. С любовью всегда так, у неё всегда две стороны, как у любой медали, даже самой дорогой. А пока я могу быть только утренним ветерком, целующим твои волосы, солнечным зайчиком, согревшим твою ладошку. Меня ещё нет, и в то же время я всё время рядом, как и ты, всё время рядом со мной.........

........... Жаль, что Zoя так и не появилась сегодня в чате.

30 октября

Телефон. Никогда не думал, что телефон такая серьёзная вещь. Мы ведём с ним упорную и затяжную войну. Он молчит, а я жду, когда ты позвонишь, и в этой войне должен победить тот, кто окажется терпеливее. Я хорошо подготовился к этой войне. У меня есть верные союзники. Один из них фантазия. Я могу представить, как ты звонишь, и твой искристый голос щекочет моё ухо своим весельем и задором.

Но телефон не такой простак, его подобным примитивным приёмом не проймёшь. Он уходит в глухую оборону, и его молчание - как хороший кавалерийский манёвр. Телефон отражает мой удар своим молчанием и переходит в атаку. И теперь мне уже кажется, что она забыла меня и решила прекратить наши отношения. Тяжёлые сомнения наполняют мою душу - это передовые отряды телефона пытаются атаковать меня с фланга.

Но я готов к этой атаке. У меня есть засадный полк, который всегда полон решимости броситься в бой, и смелость которого не раз выручала меня в самые тяжёлые минуты. Тем более, сегодня во главе этого отряда " самая храбрая и отчаянная воительница, на свете. Этот полк, моя надежда, а воительница, это моя любовь. Но я не спешу бросать в бой свою гвардию.

Наполеон говорил: "Пока у тебя есть резерв, война не проиграна". А я веду войну, тяжёлую и затяжную войну со своим телефоном. Но вот манёвр телефона захлебнулся, и я бросаю в бой свои элитные части. Войска противника бегут, в его рядах паника. Ура! победа уже близка! Я победил.

Смешно. Со стороны, наверное, это выглядит глупо, но телефон молчит. Я не знаю её номера и могу только ждать, когда она мне позвонит. Глупое состояние ожидания. Чего я жду? Зачем я жду её звонка? Но я терпелив, и всё равно буду победителем в этой войне с телефоном.

Ночью мне приснился сон. Это была весна, март месяц. Я шёл по берегу реки. Серые, ноздреватые льдины проплывали мимо меня. Я шёл медленно, дорога раскисла и уходила кудато вверх. Проснувшись, я испытал противоречивые, странные чувства. Обычно когда я вижу такие яркие сны, то стараюсь поймать ощущение, которое остаётся в сознании в момент пробуждения. Это ощущение становится как бы указанием, о чём говорил этот сон, что он предвещал, хорошее или плохое. В этот раз в душе была пустота, серая, ничем не заполненная пустота. Льдины плывущие по чёрной воде весенней реки. Сыро и холодно, очень холодно.

4 ноября

Вечером пытался сесть начать работать над новой картиной. В этой картине мужчина и женщина. Но лица их не видны. Только тела. Это будет картина о разлуке и о тайне, которая связывает людей тогда, когда они разлучены судьбой. Появляется ощущение того, что я нащупал визуальный ход для реализации своего живописно-литературного проекта, и моему творческому кризису пришёл конец. Я уже вижу свет в конце туннеля. Главное, теперь одно - чтобы этот свет не оказался мчащимся навстречу поездом.

Но, увы, попытка оказалась не самой удачной. Работа не клеилась. Нет настроения. Искусством хорошо заниматься, либо когда ты паришь на крыльях любви, либо когда ты шлёпнулся из-за облачных высот на грешную землю. А когда ты наполнен ожиданием и тоской, то кисточка становится чугунной, а краски серыми и тусклыми.

Ладно, посмотрим, материал сам подскажет, что и как. Не в первый раз.

Ну почему молчит телефон? Ну позвони.

АЛ: Позвони.

Disconnect.

5 ноября

Какая же замечательная штука жизнь. Как здорово жить, когда ты любишь и когда тебя любят. Москва насквозь пропиталась серыми оттенками ноября, вся промокла и продрогла от холода. Но для меня всего этого не существует. Я наслаждаюсь жизнью. Я пью её огромными глотками, давлюсь от восторга и вновь пью и пью. У меня есть всё. Творчество, любовь, друзья. Что ещё нужно человеку, чтобы чувствовать себя счастливым? Моё настроение передаётся людям, окружающим меня. Они невольно заряжаются этой энергией. Берите, мне не жалко. Я хочу радоваться и смеяться. Жизнь замечательна. Жизнь удивительна.

10 ноября

Порой я спрашиваю себя: а для чего я занимаюсь живописью" Зачем мне всё это надо" И если сказать откровенно, то не знаю.

11 ноября

Сегодня мы ехали в метро, и ты сказала, что никогда не целовалась на эскалаторе. Естественно, я не мог пройти мимо такого упущения в твоей биографии и со всем жаром предложил его исправить. Задача была не такой простой, как мне показалось на первый взгляд. Эскалатор в том переходе был длинный, а ты хотела, чтобы мы всё время, пока едем целовались, чтобы это был один бесконечный, в масштабах эскалатора, поцелуй.

Естественно, пока мы обсуждали этот серьёзный и далеко не риторический вопрос, то уже спустились вниз и нам пришлось вернуться. Но и вторая попытка оказалась не совсем удачной. После четвёртой попытки дедушка, который сидел в будке у лестницы-чудесницы, приподнял своё утомленное за день сидением тело и раскрыл рот, собираясь, видимо, узнать, в чём дело и зачем это мы тут круги наворачиваем. Мне пришлось сказать ему о том, что мы сумасшедшие и у нас мания целоваться на эскалаторе.

Похоже, что в далёком прошлом он страдал такой же болезнью, и потому мой ответ его полностью удовлетворил. Только с шестой попытки нам удалось добиться необходимой высокой техники в целовании на эскалаторе, и с чувством выполненного перед мировой историей долга мы поехали дальше. Утомительное, знаете ли, дело - целоваться на эскалаторе, кто бы мог подумать.

15 ноября

Моя девочка из далёкой Японии приехала в столицу. Путешествие окончено. Оно было трудным и опасным, но, слава богу, всё обошлось. Новый дом встретил тебя неуютно и как-то настороженно. Но ты этого не замечаешь. Все твои мысли и желания устремлены в одном направлении. Тебе хочется прочитать как можно больше книг о любви. Ты вся, как стрела устремлена к этому чувству.

Иллюзорный, вымышленный мир чужих чувств и судеб влечёт и манит тебя. Что ж, попытаюсь что-нибудь сделать для тебя. Необходимо собрать все книги, которые ты так жаждешь увидеть, и подарить их тебе. Я хочу, чтобы ты была счастлива, хотя эти книги, как наркотик, не принесут тебе счастья. Всю последующую свою жизнь ты будешь стремиться к воплощению своих наивных детских мечтаний, но эти миражи столь же обманчивы, как и миражи пустыни. Шаг, другой - и нет ничего.

Но сейчас ты мечтаешь, ты полна радости в этом таком неуютном и недружелюбном по отношению к тебе городе. Ты счастлива, и это главное.

Будущее - будет ли оно? Мы так печёмся о нём и совсем не замечаем настоящего. А ведь настоящее когда-то было будущим, таким далёким и желанным. Быть счастливым здесь и сейчас - не в этом ли главное искусство жизни, но какое небольшое количество людей им владеет, единицы, единицы.

А ты счастлива сейчас, ты владеешь этим искусством, ты ещё ребёнок, и для тебя это только воздух, которым ты дышишь. Пройдёт не так много времени, и воздуха будет становиться всё меньше и меньше, пока жизнь не станет бесконечным, невыносимым удушьем, и ты не начнёшь искать новых иллюзий, но теперь уже в религии.

17 ноября

Утром меня разбудил твой звонок. После того как мне удалось преодолеть границу между царством Морфея и утренним болотом осознанной необходимости, что либо соображать, я понял, что ты позвонила не просто так. Перед тобой стояла очень важная задача сообщить мне о том, что ты вспомнила об одном замечательном эскалаторе, который движется в два раза медленнее нашего тренировочного варианта, и при этом он намного длиннее. Я понял, тебе этот новый вид спорта понравился, и мы скоро будем ставить мировые рекорды по целованию на эскалаторе. Ну что ж, рекорд так рекорд.

20 ноября

Лазил на mailru в свой почтовый ящик. Какую же трогательную открытку мне прислала Zoя. Мой милый, добрый корреспондент. На открытке были изображены два котёнка. Один на одной стороне ручья, а другой котёнок на противоположной. Два лопоухих, милых котёнка и надпись. "Ты здесь, а я тут". Не знаю, почему, но меня так тронула эта открытка. Может быть, своей удивительной добротой и какой-то наивностью, а может быть, той интонацией лёгкой грусти, которая появляется в жизни моей возлюбленной из Страны восходящего солнца.

Последнее время она мечтает. Она мечтает о встречах с прекрасным принцем, она жила бы среди гор в уединении, и возлюбленный раз в год навещал бы её. Она ждала бы его, наблюдая, как изменяется природа, ждала бы от него редких посланий и отвечала бы ему на его письма. Мечты, мечты, наивные юношеские грёзы, как хрупки они, как легко мороз жизни губит эти нежные соцветия. Мечтай, мой юный цветок, это такое счастье, когда душа может мечтать, мечтать о чём-то совершенно невозможном, наивном и возвышенном. Это такое счастье. Надо будет послать в ответ открытку.

А с живописью у меня наступил застой. Начинается творческий кризис. Вопрос: когда это он у меня прекращался? Лень сходить в магазин и купить бутылку растворителя. Ну, разленились вы, батенька, просто безобразие. А может, просто я счастлив?

Наши встречи становятся всё чаще. Я чувствую, как она входит в меня, как она становится одним единым со мной, и это меня даже несколько пугает. Я начинаю чувствовать малейшие оттенки её настроения. Порой мне кажется, что я чувствую биение её сердца на расстоянии. Любовь?

Нет, не хочу любить, не хочу отдавать душу и сердце на растерзание этому такому вкрадчивому, но жестокому зверю. Он такой ласковый, этот хищник под названием любовь, такой нежный. Он всегда так много обещает, наполняя душу восхитительными иллюзиями, недостижимыми миражами.

Как я его ненавижу и как я жажду его прихода. Я кричу от испуга, и в то же время это призывный зов. Я не могу без него, я превращаюсь в никому не нужное и ни для чего не пригодное пустое корыто для -таких же пустых и ненужных мыслей. Только она, эта хитрая и изворотливая ведьма по имени любовь, может превратить эту пустоту в сказочные сады, наполненные ароматом благоухающих цветов, щебетом райских птиц, ласковыми поцелуями теплого ветра.

Только она может вдохнуть в меня жизнь. Жизнь, жизнь - это всегда больно, если это, конечно, жизнь, а не существование.

22 ноября

Ох уж мне эти эскалаторы
26 ноября

За окном первый месяц зимы, а погода практически такая же, как и прежде. Идёт серый отвратительный дождь. Порой, кажется, что он идет не переставая уже целую вечность. Время - оно призрачно и необъяснимо. Поток времени - он такой липкий и тягучий, его невозможно описать, можно только чувствовать. Он входит в тебя, вливается в каждую клетку твоего тела и потом размножается там, как вирус.

И всякий раз этот вирус мутирует. Для него невозможно подобрать вакцину, против времени нельзя выработать иммунитет, эта болезнь неизлечима, и есть только одно средство, чтобы с ней бороться - это не замечать его. Нужно просто сказать себе, что его нет. Простая и незамысловатая формула, похожая на мантру: "Люби, пока любится, и живи, пока живётся", и всё, ты победил. Ты сильнее его. Оно отступает и прячется в глубинах твоего сознания до тех пор, пока ты опять не начнёшь думать о будущем, и тогда оно вновь выползет из своей норы и начнёт пожирать тебя. Пожирать медленно, методично, клетка за клеткой, атом за атомом.

Мы все вместе кормим этого зверя, каждый из нас - всего лишь пища для него, и только мысль, материлиазованная через предметы искусства, способна бороться с ним хотя бы ещё какой-то период, противостоять ему, как скалы противостоят океанским волнам. Волны времени, потоки времени, ручейки времени - капли времени бесконечный, не прекращающий своего движения поток.

Тот жизнь поймёт, кто смерть понять сумеет,

Кто прелесть распустившихся цветов

Вдохнуть сумеет в ветер наших снов,

И трепетом их время одолеет.

Но кто тот гений, и придёт ли он"

Пока же всё как прежде, как всегда,

И время, как прозрачная вода,

Течет неслышно сквозь сумбурный сон.

Сон нашей жизни, лишь на миг короткий,

Посмотришь в голубую даль,

Где небо прячет вечную печаль,

Поймёшь, что ты лишь путник одинокий.

Но снова падаешь в кармический поток.

И увлекаемый водоворотом дней,

Жизнь мчит тебя быстрее и быстрей,

И лишь короче каждый следующий виток.

Мы всё в делах, делах, делах,

Жизнь человека жизнь морской волны,

И только пеною прохладной седины

Года, как иней, остаются на висках.

Откуда к нам приходит старость,

Не с тех ли дальних гор, закутанных в снега -

И горы ведь белеют с головы.

3 декабря

Какие замечательные ноги у той девицы, с которой я сегодня познакомился в метро. Женские ноги - это маяк в бесконечном море человеческой плоти. Их стройность - как удар хлыста, как выстрел из пушки, который оглушает и приводит в замечательное идиотическое состояние. Женские ноги - самый могучий вступительный аккорд извечной трагикомедии между мужчиной и женщиной.

Какие стройные и восхитительно-миниатюрные ноги у моей возлюбленной. Такими ногами невозможно ходить, они не созданы для этого, они созданы для того, чтобы только едва касаться этой насквозь пропитанной человеческой грязью земли. Пари над этим миром, не прикасайся к нему, молю тебя, умоляю тебя каждым импульсом своего сознания, не надо касаться земли, она поглотит тебя, растворит в этом зловонии, которое называется жизнью.

Начало декабря

Ты полностью отдалась мне, каждая встреча превращается мною в спектакль. Я получил одновременно и актрису, и великолепного актёра. Всякий раз я очень старательно готовлю мизансцену. С каким-то почти маниакальным удовольствием продумываю каждую мелочь, каждый нюанс будущей встречи. Тщательно и осторожно подбираю реквизит и столь же тщательно и осторожно всё расставляю на свои места. Когда я заканчиваю свои приготовления, то ощущаю какое-то внутреннее напряжение, я спешу наполнить эти встречи до краёв музыкой, ароматом индийских благовоний, терпкостью шампанского, своей нежностью.

Каждый раз новый сценарий, каждый раз новое звучание. Сегодня ты кормила меня мороженым, вдруг в твоих глазах загорелись мечтательные искорки, и ты сказала: "Как в кино". Если бы ты знала, как это для меня прозвучало. Голливудский Оскар по сравнению с этим - глупая детская игрушка, сделанная из гнилого дерева, которую вручают сами себе высстарившиеся и отупевшие от самодовольства сатиры.

Это был гимн, божественная музыка небесных сфер, которые откликнулись и восхитились моими постановками, этим театром двух актёров, театром, в котором оргазм превращался в гром, бурю, ураган беззвучных аплодисментов. Какой режиссёр, в каком театре может похвастаться тем, что и он, и его публика, и его актёры сливаются в одном общем сексуальном экстазе!

Мои спектакли никогда не уподобятся тем представлениям, когда актёры, выходят в конце спектакля по нескольку раз на сцену и вымучивают, выдавливают из публики аплодисменты, а публика хлопает или из благодарности за то, что представление наконец-то закончилось или просто из вежливости. Как карикатурно противно видеть, когда билетёрша несёт дежурный букет примадонне.

Разве может сравниться что-либо с моими постановками? Они никогда не повторятся, и финал их - это космогонический триумф полного слияния всех действующих лиц, участвующих в представлении, полное абсолютное единение. Что может быть глубже и масштабнее оргазма, когда рушатся и возрождаются миры, когда время останавливается и замирает как пёс, перепутанный до смерти.

Я гениальный режиссёр, я гениальный актёр, я до идиотизма влюблённый дурак.

10 декабря

Как это всё странно получается. Если посмотреть на мою душу в настоящий момент со стороны, что я совсем недавно сделал, а именно сегодня, то я одновременно влюблён сразу в трёх женщин. Одна реальная, другая реальновиртуальная, а третья совсем виртуальная. Только почему-то у меня нет ощущения, что я кого-то из них обманываю. Я искренен и люблю каждую отдельно, по-своему, и в то же время я не могу их разделить. Они всё больше и больше сливаются в какой-то непостижимый таинственный узор, который пытаешься разгадать, но он, как лабиринт, становится всё запутаннее и запутанней. Я не хочу выбираться из этого лабиринта, я хочу идти всё дальше и дальше, и меня нисколько не беспокоит, куда это всё меня приведёт.

Каждая из них постоянно со мной. Я иду по улицам Москвы и думаю о губах, которые буду целовать сегодня вечером, и эти мысли простые и ясные, как японское пятистишие. Я смотрю на свои часы, и один из циферблатов на моих часах (а у меня этакие часы путешественника с двумя циферблатами)" отражает время, в котором живёт моя собеседница по чату. И я знаю, что, когда в Москве светит солнце, там у неё глубокая ночь, и она спит и видит прекрасные детские сны, сны, похожие на сказки. Как прекрасно это неуловимое ощущение наполненности жизнью, ощущение, что у тебя вырастают крылья, и ты можешь совершенно без всякого усилия взмахнуть ими и взлететь прямо к мерцающим в небе звёздам, и весь мир пульсирует в такт твоему сердцу.

11 декабря

Zoя, милая моя девочка, как много различных, самых невероятных мест мы посетили с тобой, когда блуждали по бесконечным просторам электронного мира. Ты так легко отдаёшься моим фантазиям, так легко летишь на этих крыльях, подставляя лицо тёплому весеннему ветру юношеских надежд. Сегодня мы фантазировали о том, как я прилечу к тебе на огромном белом дирижабле. Этот изумительный корабль, как волшебное облако, опустится рядом с твоим домом, а я в белом костюме сойду с трапа и протяну тебе руку. Мы поднимемся на капитанский мостик, и огромный дирижабль заурчит, как потревоженный, но очень добрый зверь, и медленномедленно будет подниматься над НьюЙорком, а потом так же медленно и важно поплывёт в далёкие, сказочные страны.

Ты стояла вместе со мной на капитанском мостике, и тёплый, ласковый ветер целовал твои непокорные волосы, ласкал их, играл с ними. Ты подставила своё лицо навстречу этому ласковому шалуну, и я даже начал тебя ревновать к нему, до того у тебя был счастливый вид. Да, я действительно ревновал и полностью поддался твоему юному азарту и восторгу. Как это здорово лететь над землёй, лететь свободно, как птица. Мы летели над океаном, туда, где на одном из потерянных тропических островов я построил бунгало и где пальмы склоняются над ним под упругим морским ветром в томительном ожидании нашего приезда......

12 декабря

Моё японское солнышко завела себе кошку, очень странную и необычную. Както удивительно устроена её жизнь. Кажется, что все события её жизни совершенно обыденны и в них нет ничего чудесного, но почемуто эти события окрашиваются всякий pas в -такие изысканные тона и оттенки, что не перестаёшь ими восхищаться. Так и эта кошка, самая обычная кошка, которых так много бегает по подворотням. Но твоя любимица совершенно необычная. Ты считаешь, что в прошлой жизни она была дочерью советника, с семьёй которого дружит твой отец и у которого действительно недавно умерла дочь. Вы вместе с сестрой так нянчитесь с ней, как не всякая мать нянчится со своим ребёнком, и вы так счастливы, когда она с вами. Но как же всё безобразно устроено в этом мире, этот пожар, который невозможно было никак предотвратить и который поглотил вашу милую игрушку. Нет, её нельзя было назвать игрушкой, эта кошка была уже членом семьи, и ты так долго вместе с сестрой горевала о ней. Увы, но это далеко не самая большая потеря которая подстерегает тебя в будущем. Вот только боль с каждым разом будет становиться всё сильнее.

Говорят, что человек может привыкнуть к боли. Не знаю, возможно, к физической можно привыкнуть, научиться её не чувствовать, но вот к душевной привыкнуть невозможно. Её можно пытаться избежать, от неё можно пытаться скрыться, но от этого она не становится менее острой. Боль, которая поражает наше сердце. Боль разлуки, боль потери, боль предательства.

Мне ещё, видимо, тоже придётся через них пройти, я знаю это, но почему-то всё равно иду по этому пути. Иду навстречу этой боли. Всё лучшее, что есть в этом мире рождалось в муках, продиралось через боль, может, и я иду этим своим маленьким путём к своей маленькой голгофе. Умереть и возродиться - это возможно только через любовь, и потому я буду любить, чтобы и подсказывал мне мой расчётливый мозг, чтобы и шептало мне моё поганенькое сознание. Сердце, я знаю, тебе достанется, но именно ты источник всего лучшего, что есть во мне, и чёрт с ним, с этим будущим, я любил, люблю, и буду любить. Сколько пафоса, какая потэтика! Интересно, сведёт ли зубы от такого сладкого пирога у того, кто будет читать этот возвышенный монолог. Хорошо если только зубы, а то ведь и стошнить может. Ещё немного, и я сам расплачусь от умиления. Ах, ах, ах.

13 декабря

Скучный получается дневник. Вы хотите развлечься, вам хочется покопаться в грязном белье художника, мои дорогие читатели. О, конечно. Что изволите, а что вам ещё подать" Наверное, вам хочется побольше постельных сцен, в пастельных тонах, хочется секса, и не просто секса, а чего-нибудь этакого. Ведь я художник и, значит, человек с фантазией, а потому могу придумать что-нибудь такое, до чего другие никогда не додумаются.

Две вещи хорошо продаются в этом мире - секс и насилие. Так принято считать, так считает большинство, которое называет себя современными людьми. Но нет, есть другой товар, товар абсолютный, как золото, и имя этому товару ИДИОТИЗМ. Именно его продают нам утренние газеты, именно его впихивают в наши мозги политики, нанимая специалистов по идиотизации человеческих толп, и которые так напыщенно гордо называют себя политтехнологами. Именно ИДИОТИЗМОМ с большой, просто огромной буквы переполнено всё современное искусство.

Как легко быть сейчас художником - надо просто стать идиотом и нести всякую околесицу, и тогда восторженная публика будет видеть в тебе если не мессию, то уж пророка как минимум. Неси всякую чушь, издевайся над этой толпой пресыщенных идиотов, корчи из себя ещё большего идиота и слава тебе обеспечена. Только не забудь о том, чтобы рядом с тобой оказалась пара идиотов с фотоаппаратами и телекамерами.

И вот тогда происходит чудо тиражирования идиотизма, тогда рождается этот замечательный универсальный товар, символом которого является великолепная Моника, застрявшая между ног американского президента и сумевшая удовлетворить не только его, но и весь мир, вместе взятый. Великая самка, самая, наверное, великая из всех ныне живущих. Подлинная Афродита современного идиота, который называет себя цивилизованным человеком. Что может быть цивилизованнее, чем Моника. Это триумф цивилизации, это самый могучий и жизнеутверждающий аккорд XX века со всеми его революциями и идеологиями. Моника, которая своими нежными губками, как гранитными жерновами, перемолола все возможные и невозможные измы, оставив только один изм, и имя ему " ИДИОТИЗМ.

Так, просто мысли.

То ли 17, то ли 19 декабря

Обычный день, совершенно ничем не примечательный. Всё, как всегда.

20 декабря

Ещё один такой же серый и ничем не примечательный день.

21 декабря

Декабрь, промозглый и сырой. Город насупился и движется по какой-то утомитель-ной и всё более напряжённой инерции. Все заняты, полны деловитости. Но во всей этой деловой суете уже отчётливо начинают ощущаться оттенки усталости, желание освободиться от груза забот и вляпаться в новогодние праздники, утонуть в российской бессмысленной и безалаберной гульбе.

Праздники в России похожи на какое-то жертвоприношение, когда никто не рабо-тает уже за неделю, а то и за две, и любой деловой разговор заканчивается пожеланием вернуться к вопросу после. А если учесть, что ещё неделя уходит на то, чтобы прийти в себя уже после праздников, то всё это празднование превращается в какое-то тягучее, как конфеты "Коровка", вялотекущее действо. Оно неимоверно утомительно по своему состоянию и бесконечно по форме. В то же время как ждёшь этих дней, ждёшь неосознанно, почти по-детски, единственный по-настоящему волшебный праздник в году - Новый год.

В этот раз мы устроили новогодний обед при свечах для двоих. Конечно, сам Новый год ещё впереди, и его лучше праздновать в шумной компании друзей. Но в преддверии Нового года мне хотелось побыть с тобой наедине. Как всегда это была импровизация, правда, эта "импровизация" была мною хорошо подготовлена и продумана, но ты считала, что я импровизирую.

Мы накупили всяких разных гастрономических вкусностей, белого полусладкого французского вина, ёлочных игрушек, еловых веток и поехали ко мне домой. Приехав, первым делом вытащили стол насередину комнаты. Потом ты занялась тем, что стала раскладывать всю привезённую снедь по тарелкам и готовить куриные окорочка в каком-то там своём особенном необычном исполнении. Я же, как "истинный эстет", возложил на себя тяжкий груз составления новогоднего букета из принесённых еловых веток и создания общей атмосферы таинственности и сказочности.

Когда все хлопоты вокруг стола были окончены, я переоделся в смокинг, а вот с тобой возникла небольшая проблема. Ты была одета в свитер и джинсы, а эта одежда никак не шла к столь торжественной обстановке, и мы погрузились в изучение и почти научный анализ моего не столь уж большого гардероба. К счастью, нас ждала удача, нам попалась моя чёрная шёлковая рубашка. Ты надела её и подпоясалась бог его знает откуда взявшимся белым, тоже шёлковым пояском. Чёрный шёлк рубашки так строго и в то же время мягко подчеркнул всю хрупкость твоей фигуры. Ты была похожа на фею, которая, устав порхать с одного цветка на другой, решила заглянуть на огонёк да и осталась про-вести вечер в приятной компании.

Горели свечи, сладкие, сексуально-томительные звуки саксофона наполняли ком-нату. Пламя строгих и деликатных в своей сдержанности свечей ласкало комнату мерцающим теплым светом, играло в хрустальных гранях бокалов, плескалось в золоте вина. Терпкий запах оттаивающих еловых веток пьянил своею свежестью. Серебристые шары, утонув в пушистой хвое букета, хитро и ласково подмигивали нам, поддавшись общему игривому настроению.

Кто знает, что будет, кто знает, что станет

С тобой и со мной в этот год?

Метель за окном нашу жизнь заметает

Сугробами прежних забот.

Хрусталь интригует, оплавлены свечи,

Волнует букетом коньяк,

И хочется верить, сейчас, в этот вечер,

Что все передряги-пустяк.

Мы говорили с тобой о том, как тяжело быть владельцем замка, что мой дворецкий сущий пройдоха, что его надо гнать, и при первом же удобном случае я, наверно, так и поступлю. Но пока я посещаю свой замок не так часто, поэтому что-то менять в устоявшемся укладе местных жителей не имеет смысла. Может быть, в будущем, когда мне надоест вся эта светская суета и я решусь уединиться среди таких таинственных и неверо-ятно красивых горных вершин, я поменяю обстановку и найму других слуг.

Но пока я здесь скорее гость, чем хозяин, и потому пусть будет всё так, как есть. Пусть всё остаётся на своих местах. Пусть плут дворецкий по-прежнему немного подворовывает, пусть вечно нетрезвый конюх всё так же бурчит о том, что погода окончательно испортилась и виноваты в этом все эти не в меру умные учёные со своими дурацкими экспериментами и что вообще проблемы этого мира от чрезмерной учёности. И пусть моя любимая и уже так сильно постаревшая кухарка всё так же сидит у окна и смотрит вдаль, в голубое небо, вспоминая небесно-голубые глаза своего возлюбленного, глаза, которым она была верна всю свою жизнь. Пусть всё будет так, как есть, и пусть ничего не меняется в этом замке, в этом самом надёжном моём убежище.

Потом, когда мы уже отдыхали после исполнения главной партии этого вечера, ты спросила меня: "Зачем мне всё это надо - этот замок, эти старые слуги, зачем?"

Я не мог тебе ответить на этот вопрос. Что я мог тебе сказать о своём одиночестве, о том оди-ночестве, которое невозможно преодолеть никакими возможными и невозможными способами. О том одиночестве, которое страшнее всего на свете, от которого можно всю жизнь бежать, но убежать невозможно. Одиночество, которое заставляет меня постоянно напрягать душу и брести по этой жизни, судорожно хватаясь за соломинки творческих порывов. Именно она, эта тоска, как кремний, ударяясь о мою душу, высекает искры творческих импульсов, но именно она когда-нибудь и выжжет дотла это поле, которое называется моей душой.

Ты знаешь, что такое холод?

Нет, нет не тот, который за окном,

А тот, который, словно голод,

Грызёт сознанье день за днём.

Ты знаешь, что такое время?

Нет, нет, не то, которое в часах,

А то, которое, как пена,

Коростой стынет а губах.

Ты знаешь, что такое стены?

Нет, нет, не те, которые в домах,

А те, которые тисками

Ломают голову в висках.

Ты отвечаешь мне, что знаешь,

Но ты хитришь, лукавишь ты.

Нет, ты совсем не понимаешь,

Всю безнадёжность пустоты.

Ведь я везде, в толпе ль беспечной,

И даже здесь вдвоём с тобой,

Я, как в пустыне бесконечной,

Всегда один, всегда чужой.

Чужой, чужой, и я прячусь в этом замке от своего одиночества. И может быть, только он будет моим последним шансом остаться живым и не превратиться в этакий труп, бредущий по жизни. Может быть, именно за его позеленевшими от времени стенами я смогу уберечь то самое дорогое, что у меня есть, - моё умение мечтать. Человек, который перестаёт мечтать, - мёртвый человек. А я хочу жить, жить не ради жизни, а ради возможности мечтать, ради того света, который несёт этот дар, когда-то преподнесённый нам Богом и который мы совсем не умеем ценить. Вот, правда, бог этот, как мне кажется, был языческим, ну да это и не важно, мечта - она для всех единый бог, и для людей, и для самих богов.

Где-то накануне Нового года

Новогодние хлопоты. Новогоднее настроение. Новый год. До праздника осталось два дня...

.........Дирижабль двигался медленно и как-то лениво на высоте не более 50 метров над водой. Погода была изумительная. Два цвета властвовали в этот яркий солнечный день - белый и голубой. Белый цвет дирижабля, белые облака, белый цвет твоего сарафана, белый цвет моего костюма. И всё это на фоне всевозможных оттенков синего и голубого. Я, как художник, попытался посчитать, сколько же оттенков белого можно было в этой импрессионистической феерии. Получилось где-то около 30. Оттенки же синего цвета я не пытался считать вовсе. Их было просто неимоверное количество, от почти чёрных до неуловимо-голубых. Zоя сидела напротив меня и строила мне глазки. Ребёнок он и есть ребёнок, даже если считает, что стал взрослым и емууже всё можно.

Стюард с элегантным достоинством принёс нам сок и мороженое и, не проронив ни слова, удалился. Возможно, команда догадывалась о том, какие отношения нас связывают на самом деле, но мы не стремились демонстрировать публично нашу привязан-ность. Zоя была официально только гостьей на моём дирижабле. Пока рядом с нами был стюард, она смотрела куда-то вдаль, но когда он удалился, она снова принялась меня дразнить своими таким красивыми глазками. Ты ещё совсем девочка, а уже понимаешь, в чём твоя сила и как её использовать. Это, наверное, талант, кому-то он дается от Бога, а для кого-то это искусство так и остаётся не доступным, не-смотря ни на какие ухищрения.......

АЛ: С Новым годом тебя, малыш, надеюсь, ты весело встретила Рождество и ещё веселее встретишь Новый год, счастья тебе и кучу воздыхателей. Увидимся после Нового года, я уверен, мы благополучно доберёмся до моего острова.

Zоя: С Новым годом. Я тоже желаю тебе всего самого, самого хорошего и загляни в почтовый ящик, как знать, может быть, ты там что-то найдёшь для себя.

АЛ: Хорошо, ты тоже загляни в свой. Целую, счастья тебе.

Zоя: Пока.

АЛ: Пока.

30 декабря

В Москве оттепель, на улицах совершенно нет снега. Осенняя, промозглая погода.

Москва сегодня плачет, загрустив,

Что старый год в небытие уходит,

Декабрь оттепелью нехотя выводит,

Продрогших улиц медленный мотив.

Зачем? К чему весь этот маскарад,

Зима устроила неясно, непонятно.

Всё получилось глупо, неопрятно,

И вряд ли кто-то этой шутке рад.

Сжав мокрых площадей своих виски,

Связав узлами перекрёстков город,

Стремится утолить душевный голод,

Разжечь пытаясь клубов угольки.

Но небо в черно-сером надо мной,

Судьбы скрипит, ржавея, аппарат,

И суеты предпраздничной салат

Жизнь заправляет всякой ерундой.

Этот Новый год, наверное, самый грустный в моей жизни. Тебя нет в Москве. Ты пропала, испарилась, как будто тебя и не было вовсе. Ты не звонишь и не подходишь к телефону. Наши отношения изначально были как встречи на мосту. Сегодня на этом мосту я один, а тебя нет, и где ты, и что с тобой, неизвестно. Странная, глупая ситуация, ситуация, в которой чувствуешь себя полным идиотом и неудачником, при этом откуда-то из глубин сознания выползает не раздражение и не обида, а ненависть, черная и липкая, как дёготь, от которой потом так трудно избавиться.

В этом вся ты, всё твоё внутреннее и внешнее противоречие. Взрослая, битая жизнью женщина, с внешностью подростка, нежная и страстная любовница, занятая в конечном итоге только своими переживаниями, и ничего не замечающая, кроме себя. Как я люблю тебя, и как я тебя ненавижу. Нет, вот ненавидеть-то я как раз и не умею, увы, но именно этого мне и не дано. Наверное, это самая моя большая проблема, то, что я не умею ненавидеть. Бывают моменты в моей жизни, когда я пытаюсь это сделать, когда я пытаюсь отыскать ненависть в своей душе, но ничего не получается, и я бессильно опускаю руки.

И сейчас у меня ничего не получится, ну и чёрт с ней. И вообще, какое мне дело, где она и чем занимается. Новый год - мой самый любимый праздник. Праздник, который я встречаю совершенно один в огромном и таком неуютном городе.

Новогоднюю ночь я провёл в баре. Сначала было скучно. У барной стойки сиротливо сидело несколько таких же путешественников по жизни, как и я, которые, видимо, как и я, бредут по жизни в одиночестве. Вместе с нашей замечательной группой "Бредущих" в баре был коллектив небольшой фирмы, который пытался изобразить новогоднее веселье. Но время ещё не наступило, и вина было выпито ещё не так много, чтобы все женщины стали красивыми, а все мужчины раскрепощенными в присутствии начальника. И потому общая атмосфера была скорее томительной и похожей на звучание одной-единственной ноты. Время, как виолончелист, тянуло, эту ноту, тянуло не усиливая и не убавляя интенсивности звучания. Музыканты, которые с таким усердием исполняли зажигательные латиноамериканские мелодии, никоим образом даже не задели этого унылого звучания. Всё было поглощено этой нотой, всё тонуло в ней.

Но вот часы начали ускорять свой бег, минуты стали всё короче и короче, и уже вот-вот должно свершиться таинство, самое большое таинство в этом мире, таинство прихода нового года, таинство отсчёта того, чего нет, таинство обретения времени. Звон бокалов, улыбки, попытка создания какого-то душевного единения, но пока ещё так мало выпито спиртного. Надо навёрстывать, и все, как один, стали дружно устранять это упущение.

Постепенно атмосфера в баре становилась всё теплее и теплее. И уже женщины не смотрят в сторону своих мужей, их взгляд блуждает и ищет что-то ещё, более ценного и интересного. А мужья либо ревниво следят за взглядом своих жён, либо тоже вдруг начали страдать амнезией и забывать, что пришли со своими дровами на этот праздник жизни. Музыка становится всё громче, блеск глаз всё ярче, тело устремляется навстречу другому телу, праздник начался.

Наверное, мне было весело. Нет, мне определённо было весело. Нет, мне должно было быть весело. В общем, я вернулся домой в восемь утра в стельку пьяный и с удовольствием прочёл кучу новогодних посланий на своём пейджере. А я, гад такой, так никого и не поздравил, тогда чем я лучше своей возлюбленной, такой же законченный эгоист, такая же дрянь, как и она. И тогда мне совсем стало весело. Я почему-то подумал о том, как я здорово всех обманул: меня поздравили, а я никого не поздравил. Или нет, неужели у меня в голове была такая дурь? Пьяный я был. И всё же неужели я действительно так думал? Смешно.

5 января

Меня всегда занимал один вопрос: почему все бабы такие? Пока ты относишься к женщине с пренебрежением и равнодушием, ты для неё интересен, она готова бегать за тобой и совершать самые невероятные поступки. Но как только она почувствует, что ты оказался в её власти, тут и начинается. Некогда такая замечательная и такая нежная фея неожиданно превращается в фурию, в законченную стерву, и ты для неё не свет в окошке, а не более чем местоимение, и о тебе уже и говорить начинают в третьем лице. Знать бы, какая сука придумала эмансипацию, все эти бредни о равенстве полов и тому подобную чушь. Ничто так не развращает слабое создание, как идея о равенстве, ничто так не уродует, как возможность управлять более сильным. Какая у вас, у женщин, замечательная позиция, как вы замечательно решили устроиться в этой жизни. Вы кричите везде и всюду о том, что должно быть равноправие, что вы так же имеете право на то же, на что и мужчины.

Но почему-то как только дело доходит до чего-то серьёзного, вы вдруг вспоминаете о том, что вы слабый пол и что мужчины вам вечно должны и всегда обязаны. И что самое поразительное, если мужчина действительно решит, что вы действительно такие же, как он, то ничего, кроме как призрения, с вашей стороны он не дождётся. Замечательная по своей подлости позиция. Вы требуете равенства и в то же время презираете мужчин готовых признать это равенство. Не зря Господь дважды создавал женщину. И то, что первый вариант не удался, ничуть не убеждает в том, что второй образец, который и был принят к тиражированию, оказался лучше. Скорее всего, хуже, иначе бы он предпринял бы ещё одну попытку и попытался бы добиться совершенства.

А так, убедившись в том, что и вторая модель такая же неудачная, как и первая, и что дело безнадёжно, не стал напрягать себя и доверил это дело нам, мужчинам. Мол, получите, чтоб вам не скучно было. Нате, развлекайтесь. Вот вам проблема всех проблем, загадка всех загадок. Ломайте себе души, кромсайте их, продавайте их дьяволу, а я умываю руки. И началось, и поехало, и ни конца ни края этому не видно.

И чего я так сегодня разошёлся? Баба она и есть баба, и моя такая же, как и все, и незачем тут идиотничать, спать пора, как-никак три часа ночи.

Январь

Zoя: Привет АЛ.

АЛ: Привет Zoя.

2оя: АЛ как жизнь, как прошли праздники?

АЛ: Zoя. хорошо, могло бы быть и лучше, но нет предела совершенству, а как ты?

2оя: Я тоже хорошо.

АЛ: Пойдём в приват или ты уже с кем-нибудь в привате?

Zoя: Да, я сейчас беседую с одним интересным человеком, но ты же знаешь, что я не могу тебе отказать.

... Zoя и АЛ уединяются........

Наш дирижабль благополучно добрался до маленького атолла, затерянного среди бесконечной равнины океана. С высоты нескольких сотен метров островок казался таким маленьким и беззащитным, что было ощущение, если волнение будет чуть-чуть сильнее, то волны поглотят его в своей неутолимой жадности. Но когда мы приводнились на спокойную гладь бухты, всё выглядело совсем иначе. И остров уже казался не таким маленьким, и волны не такими страшными.

В течение всего дня команда перевозила вещи, необходимые для нашего непродолжительного пребывания на острове. Дому был необходим небольшой ремонт. Всё же тропические ливни и ураганы неутомимы в своём стремлении к разрушению. Но практически к вечеру следующего дня всё было готово, и мы устроили прощальный ужин.

Порой бывают такие дни, когда всё ладится, когда тебе кажется, что все люди, которые попадаются тебе на улице улыбаются и радуются тому, что встретились с тобой. Когда вдруг из ниоткуда появляется старый друг и ты по-настоящему рад его видеть и не думаешь о том, что он появился только затем, чтобы занять у тебя денег. Так и в этот вечер было именно такое светлое состояние души.

Видимо, нежный шёпот волн, восхитительно яркие тропические звёзды и мудро кивающие своими кронами кокосовые пальмы создавали мелодию этого настроения. Она звучала, эта мелодия, завораживала, опьяняла, и всем этим оркестром дирижировала ты. Ты не замечала этого, для тебя это было так же естественно, как дышать, и весь мир сливался с тактом твоего дыхания, он принадлежал только тебе и был создан только для тебя. Этот мир, этот далёкий мир.

Ты хочешь, я тебе построю замок,

Прекрасный замок из весенних облаков.

Его заполню залы чудесами

И тайнами волшебными веков.

В нём бал устроим яркий, дерзновенный,

Мы будем веселиться, танцевать.

Потом сбежим от всех на край Вселенной,

Где нас никто не сможет отыскать.

У наших ног, как золотые рыбки

Кометы в омутах Вселенной будут плыть.

И очарованный теплом твоей улыбки,

Как я люблю тебя, я буду говорить.

АЛ. Увидимся. Zoя. ОК.

7 января

Здрасьте, наконец-то ты соизволила появиться. И я опять слышу твой вызывающе-бодрый голос в телефонной трубке. Ты хочешь меня видеть, ты соскучилась по мне и так далее, и так далее. Ты мне всё расскажешь и объяснишь.

Как же мне хотелось нахамить и устроить тебе сцену, но в твоём голосе была такая невинность и интонации были столь искренними, что я просто не смог этого сделать. Да и зачем, кто от этого станет счастливее, "Люби, пока любится, и живи, пока живётся". Пусть всё остаётся так, как есть, а что там дальше будет одному Богу известно. Кажется, я об этом уже говорил, ну и что такого если это действительно так, если иначе не получается. Не получается.

9 января

Любовь прощает любимому даже его вожделение.

"Весёлая наука" Ф. Ницше

10 января.

Zоя: Привет АЛ.:))))))))))))))))) АЛ: Привет Zоя. :))))))))))))))))))

Zoя:B приват?

АЛ: ОК.

"Zoя и АЛ уединяются"

Zоя: АЛ как жизнь?

АЛ: Нормально, а у тебя?

Zoя: Тоже нормально. АЛ как-то ты говорил, что у тебя есть замок, а в нём живут старые слуги, которых ты любишь.

АЛ: Да Zoя, у меня есть такой старый замок. Он далеко в горах, но я туда редко заглядываю, только тогда, когда мне грустно. Вокруг замка высокие и очень красивые горы, и они меня успокаивают.

Zoя: АЛ, а почему ты никогда не приглашал меня в этот замок, я хочу побывать там.

АЛ: Zoя у этого замка сейчас есть хозяйка.

Zoя: АЛ у тебя ещё один роман в инете, я ревную, кто это, я убью её.

АЛ: Zoя не ревнуй, это та девушка, которую я люблю в реале. Это её замок, и она в нём хозяйка.

Zoя: Но страна фантазий - это моя страна, она вторглась на мою территорию. Прогони её. Пусть убирается в свой реал.

АЛ: Не могу.

Zoя: Почему?

АЛ: Потому, что я её люблю.

ZOH: А разве можно любить двух женщин сразу? Ты подлец АЛ.

АЛ: Ты слишком категорична в своих суждениях. Я люблю тебя, и её я тоже люблю. Не надо начинать за меня бороться, и не надо меня ревновать, я всё равно буду любить вас обоих.

Zoя: Тогда, если ты меня любишь, то почему не пускаешь меня в свой замок?

АЛ: Это её замок и только её. Я не имею права. Подумай, и ты поймёшь, что ты требуешь от меня невозможного.

Zoя: Она из реального мира, пусть она уйдёт, я так хочу.

АЛ: Грань между реальным миром и фантазиями провести невозможно, и ты знаешь это лучше меня.

Zоя: Тогда кого ты больше любишь, её или меня?

АЛ: Я люблю вас обоих.

ZOЯ: Я обиделась АЛ : ((((((((((((((

АЛ: Не обижайся, а постарайся понять, ты же умная девочка, будь умницей.

Zoя: Хорошо, я постараюсь. И всё же мне когда-нибудь хотелось бы побывать в твоём замке, увидеть эти высокие и красивые горы...............

Disconnect

11 января

Когда-то вскользь ты сказала, что тебе никто и никогда не дарил твоих любимых цветов, ландышей. И вдруг произошло чудо. В Москве стоят жуткие январские морозы. Всё заледенело и застыло, а передо мной на столе в бумажном пакете из-под кефира стоят живые, только что распустившиеся ландыши. Чудо, настоящее чудо, в которое я и сам до сих пор не могу поверить. Я сижу, смотрю на них и мечтаю. Мысли какие-то невнятные и туманные, похожие на утренние облака, такие же нежно-розовые и лёгкие.

Я думаю о тебе и пытаюсь представить, какой будет твоя реакция на такой мой подарок. Я пытаюсь представить то, как я подарю эти цветы. Две вещи всегда приносят настоящее, подлинное счастье в этой жизни. Первое - это когда ты мечтаешь о том, как ты сделаешь подобный подарок, и вторая - это воспоминания о том, что ты смог такой подарок сделать. И ведь как нарочно, за окном минус тридцать. А передо мной ландыши, живые, только что распустившиеся цветы, которые я старательно поливаю вот уже третий день и которые, может быть, смогут цвести ещё пару недель. Боже, как они благоухают. А говорят, чудес на свете не бывает. Бывают, теперь я знаю это точно, бывают.

Ландыши в январе -

Это было похоже на чудо,

Ты пытала меня, откуда,

Я молчал, улыбаясь тебе.

Наверное, всё так и будет, да, наверное, всё будет именно так.

14 января

Zoя. АЛ привет.

АЛ. Привет, привет, как поживаешь?

Zoя. Нормально. Я хочу на наш остров.

АЛ. Хорошо, кликни мышкой, и всё, мы там.

....Рано утром мы провожали наш дирижабль. Он медленно, как бы не желая улетать, оторвался от спокойной глади лагуны и, как большая белая рыба, поплыл в голубом утреннем небе. Мы стояли на пляже и махали вслед улетающему кораблю, через несколько дней он обязательно вернётся, но эти несколько дней мы будем совсем одни на этом островке, потерянном в океане.

Дирижабль удалялся всё дальше и дальше. Вот он уже стал маленькой белой точкой и совсем пропал из виду. Zoя подошла ко мне и сказала: "Ну вот, теперь мы совсем одни, и никто нас тут не будет беспокоить?" Я не ответил. Я обнял её и поцеловал её волосы, такие мягкие, пахнущие свежим ветром, зацелованные тропическим солнцем.

Потом мы гуляли по пляжу, и волны, как игривые щенки, пытались лизнуть твои ноги. Солнце припекало всё сильнее и сильнее, и мы направились к бунгало. На террасе был подвешен гамак, ты прыгнула в него и стала качаться, потом взяла книжку и стала читать. День набирал обороты. делать ничего не хотелось, и я расположился в кресле-качалке.

Я сидел и размышлял о том, как там поживает моя японочка. Она давно уже стала взрослой. Она пережила большое горе, потеряла сестру, которая умерла при родах, и теперь у неё на руках две племянницы. Наверное, теперь она стала совсем другой и больше не мечтает о прекрасном принце, который являлся в её снах. Как здорово было быть этим принцем. Как здорово было, оказавшись в её сне, полностью овладеть ею. В реальной жизни такое невозможно. В реальной жизни можно только догадываться о том, что о тебе думает даже самый близкий тебе человек, но когда ты находишься внутри сна, ты видишь всё, ты чувствуешь самые мельчайшие оттенки настроения, для тебя нет никаких тайн.

Это, наверное, нечто. Уединиться на виртуальном острове с одной женщиной и думать о другой, ещё более виртуальной. Хотя я практически не могу уже их различить, они всё больше и больше сливаются в моём сознании в какую-то одну большую нежную мечту, в какой-то миф, который я с поразительным душевным напряжением пытаюсь создать.

Почему я прилагаю такие усилия по созданию этого мифа, почему мне столь необходимо общение в этом виртуальном мире? От чего я пытаюсь убежать? Я никогда не боялся жизни, и даже в самые страшные и напряжённые минуты я всегда чувствовал в себе силы, что смогу подмять ситуацию и заставить обстоятельства жизни мне подчиняться. И вот я бегу в виртуальные миры, ищу любви и понимания у виртуальных женщин. Ладно, с Zоей понятно. Не поддаться её обаянию просто невозможно, и потом, так или иначе, она живой реальный человек, общение с которым приносит подлинное человеческое удовольствие.

Но зачем я пытаюсь бороться с временем, зачем ищу душевного отклика у человека, который жил тысячу лет назад и только случайность позволила выхватить из бездны искру её жизни? Ведь её дневник мог тысячи раз сгореть в огне бесконечных войн, пропасть в суматохе стихийных бедствий и просто истлеть от старости. И это просто чудо, что он сохранился. Не знаю, не понимаю и, наверное, никогда не смогу понять.

Но сегодня я с Zоей на прекрасном виртуальном острове, и нам предстоят несколько удивительных, восхитительных дней, которые мы проведём в полном одиночестве, и никто не потревожит счастливый покой нашего пребывания. Лишь бы со связью всё было нормально......

Я иду по ночной Москве. Город ночью совсем не такой, как днём. Ночью он наполняется иным звучанием, совершенно иная мелодия доминирует в тёмных улицах остывающего мегаполиса. Главная тема остаётся такой же, как прежде. Пустота, она никуда не девается. Не имеет значения, идёшь ли ты по пустыне и под ногами у тебя песок, или пустыня состоит из камней и асфальта.

Пустыня она и есть пустыня. Днём по этой пустыне несутся пыльные бури. Они увлекают тысячи машин, миллионы людей. И весь этот клубок человеческой пыли несётся в никому неведомом направлении, которое потом назовут историей, и который потом будут перевирать с умным видом учёные мужи, называя свою деятельность изучением этой истории.

Хаос человеческой жизни, бессмысленный и совершенно неуправляемый по своей сути. Хаос, который мы всю свою жизнь пытаемся направить в нужное нам русло и порой даже думаем, что нам это удаётся. Но чуть сильнее подует ветер, и все эти барханы наших волевых конструкций разлетаются в пыль, и мы летим в этом облаке пыли к одному общему, единому для всех и для всего итогу. Жизнь - это не театр, жизнь - это вечный финал плохой пьесы, в которой драматург поленился написать роли и оставил только одну реплику: "А идите вы все......" Причем адрес, куда идти, указан достаточно точно, его и так все знают. И мы идём по этому адресу в ожидании счастья.

Одни идут просто и открыто, другие пытаются делать вид, что не догадываются о точном месте назначения, но идут все вместе, дружно, а зачастую и с неподдельным энтузиазмом. И только ночью город вдруг обретает другую интонацию. Он обнажает всё - что пряталось днём в этом облаке мятущейся пыли. Он наполняется покоем и страхом, отчаянием и похотью, одиночеством и безумным коллективным весельем, и всё это голо и естественно.

Ночью город становится честнее, и ночью он больше мне нравится. И нам не нужно лицемерить и признаваться в любви. Мы безразличны друг к другу, и наши отношения - это отношения опостылевших супругов. Иногда мы занимаемся любовью, но это привычка и дань физиологии, а не подлинная страсть. Да нам удобно, я законопослушный гражданин, а она, Москва, столица, удобная и комфортная. Всё рядом, всё доступно, всё возможно и во всём обман. Обман, который является главной и всепоглощающей религией этой молодящейся шлюхи.

Но чем хороши опытные шлюхи, тем, что они всё знают и всё умеют, и если ты не будешь напрягать её, ты получишь всё, что только пожелаешь. Ночь, время, когда Москва смывает с себя маску столичного апломба и превращается в такой же пустой и никому не нужный комод, как и все остальные города в этой стране, как и все остальные города в этом мире. И эта мелодия, такая же вечная, как и та маска, которую город носит днём.

Ночь, день, ночь - они сливаются в моём сознании в один всё ускоряющийся хоровод. Шестеренки этой карусели, залитые водкой и бесконечными путаными размышлениями обо всём и ни о чём одновременно, крутятся всё быстрее и быстрее. Я так же, как вчера, бреду по огромному пустому городу, старательно обходя милиционеров, и пытаюсь понять, почувствовать, куда и зачем ведёт меня эта моя влюбленность. Наши отношения становятся всё глубже и болезненнее. По крайней мере я чувствую, что начинаю падение в какую-то пропасть. И это падение несёт мучительное ощущение счастья.

Наверное, такое ощущение испытывает парашютист, когда делает затяжной прыжок. Вот оно, свободное падение, свободный полёт, полное и всеобъемлющее счастье. И только внутри постоянно тикают часики, и ты понимаешь, что ещё немного - и это счастье станет настолько полным, что ты уже вряд ли сможешь его перенести. Я чувствую, что проскочил ту отметку, за которой мне нужно было вырывать кольцо и медленно и плавно приземляться на цветущую полянку воспоминаний. И теперь не имеет значения, раскроется мой парашют или нет, несущаяся навстречу земля всё равно встретит меня своей аксиомой, которую так просто доказать, которая абсолютна и вечна.

Мы счастливы, мы падаем в эту пропасть счастья, мы несёмся навстречу земле, и мы счастливы. Возможно, что так думаю только я, а она смотрит на всё это совсем иначе, но я говорю только о себе и только, для себя. Я просто пытаюсь быть честным, хотя бы сейчас, здесь, в этой пустой утробе ночного города.

Вчера я подарил тебе ландыши. Не знаю, чего я ожидал, но ты отреагировала как-то обыденно, как будто я ежедневно дарил тебе такие подарки, как будто живые цветущие ландыши в январе - это такая банальность и безделица, что и обращать на неё внимание не стоит. У тебя всегда получалось так замечательно просто двинуть меня под дых по максимуму боли, не прилагая для этого никаких усилий, что и обижаться на тебя за это было совершенно бессмысленно. Наверно, так ходят по трупам на войне, а каннибалы так же обыденно и буднично поедают своих врагов, при этом обмениваясь мнением о вкусовых особенностях печени вкушаемого ими субъекта.

Когда мы вечером расстались и мои мысли всё время крутились вокруг моего фиаско, я вдруг со всей глубиной и ясностью понял, что я всего лишь попутчик, с которым ты решила пройти какое-то время вместе, и время это столь незначительно, что и обращать на меня особого внимания не стоит. Ты только ищешь повод, для того чтобы свернуть в сторону и пойти другой дорогой. А наше падение, о котором я размазал столько соплей, не более чем катание на качелях.

И если кто вылетит и шлёпнется на задницу, так это я, а ты будешь по-прежнему взбрыкивать ножками и с грустно-идиотской маской расковыривать болячки своих страхов и самосожалений продолжая качаться, не замечая, что меня уже нет рядом. И всё это ты будешь считать почти жертвоприношением, а себя одновременно и святой, и великой блудницей.

Как только я дошел до окончательного понимания этих истин, страх и животное чувство собственности, которое, наверно, присуще всем самцам, овладело мною.

Нет, это моя самка, и только я буду иметь её, только со мной она будет совокупляться, и только мне она будет принадлежать и душой, и телом. Не может быть, чтобы я, такой нежный, такой чуткий и внимательный, оказался не более чем игрушка, которой попользовались и выбросили на помойку. Нет, такого просто не может быть, и чувство почти звериной ненависти вдруг выплеснулось в моё сознание, захватив его, так же как грязь входит в чистый поток ручья. Слепая ненависть самости, которая тысячелетиями шлифовалась эволюцией в самцах ради борьбы за самку. Ненависть, которая является главной пружиной биологического развития вида и которую, как под дырявой тряпкой, неумело мы пытаемся спрятать за так называемой цивилизованностью.

Господи, я окончательно заблудился в этих январских днях: сегодня, вчера, завтра. Вдобавок ко всему, видимо в качестве приправы, на мою голову свалилась ещё одна старая подруга по имени ТОСКА. Это я вам скажу такая. Она приходит всегда из ниоткуда, устраивает бурную сцену ревности, причём без всякой на то причины, просто так "ПОТОМУ ЧТО", а потом исчезает опять неизвестно куда. Но в этот раз она задержалась. Видимо, ей понравилось бродить вместе со мной по трущобам моих переживаний. И я решил тогда утопить её. Утопить в бутылке водки.

Тем более, что, на мою удачу, я неожиданно встретил старого друга и он не отказался поучаствовать в этом мероприятии. Конечно, это старая русская традиция, но топить тоску в водке - это как тушить пожар бензином. В этом мы, русские, здорово преуспели. Так оно и вышло. Эта стерва оказалась прекрасной пловчихой. Но мало того что она выплыла, она ещё уселась вместе с нами, и мы втроём по-русски раздавили бутылочку, уткнувшись в доброжелательность моего друга, и похоже, что не одну. А она, эта неприступная и своенравная дама - куда только делись её гонор и заносчивость - сидела вместе с нами и пила водочку, закусывала соленым огурчиком, жареной картошечкой. Русская тоска, она и в платье от французского кутюрье - русская.

Потом мои мысли переключились на Zoю, потом на японку, потом опять на тебя, всё как-то закружилось, поплыло. Потом вдруг голова стала ясной и пустой, как металлическая бочка. Я встал, пошёл на кухню, достал из холодильника бутылку коньяка. Налил. Выпил. Вернулся в постель.

Нежное и все поглощающее тепло разлилось из желудка по всему телу. Голова поплыла куда-то вдаль, и вот уже передо мной море, пальмы и моя нежная и такая хрупкая Zoя. Я смотрю на неё. Она свернулась в гамаке калачиком и спит, такая беззаботная и счастливая. И это наивное, ещё совсем детское счастье вливается в меня нежным теплом. Я смотрю на неё, как, наверно истинно верующий смотрит на чудотворную икону. Ты моя чудотворная икона, как я тебя люблю, люблю даже не только тебя саму, а то что ты просто существуешь, то, что ты есть. Если ты исчезнешь, то вся моя картина мироздания разрушится и разлетится в клочья. Ты даже не представляешь, что ты для меня значишь.

Я встал из кресла-качалки и подошёл к краю веранды. Тропический ливень, который, всё это время выплёскивал на наш остров потоки никому не нужной воды, начал стихать и вот уже почти затих. Солнце нехотя садилось в океан, и казалось, что он вот-вот зашипит, как горячая сковородка от соприкосновения с водой. Возможно, где-то там, далеко-далеко, именно так и было, но над нашим островом разливался покой и полная безмятежность. Первые алмазные звёзды проклюнулись сквозь голубовато-розовую пастель заката.

Zoя проснулась и долго смотрела на меня ласково и нежно. Потом протянула руку мне навстречу и сказала: "Иди ко мне". Это была не просьба, не приказ, не мольба. Это было просто – "иди ко мне" - слова - истина, слова - открытие, слова, от которых сотрясаются небеса и которые слабее дыхания младенца. "Иди ко мне". Альфа и омега всего, что пронзает эту жизнь, главный и несокрушимый стержень бытия всей Вселенной.

Вновь очарованный надеждой

Твоих далёких милых глаз,

Накинув веры звёздные одежды,

Лечу к тебе в заветный час.

Ни времени, ни расстоянью

Остановить движенье не дано,

Я растворюсь в безумное пространство,

Чтоб губ испить горячее вино.

И Космоса пронзив немые звуки,

Тоски сломаю хрупкую слюду,

В очарованье сладкой муки

В твои ладони каплей света упаду.

Ночь. Бесконечная ночь вновь крепко обнимает Москву в своих объятиях. Эта угарная неделя, как картина художника сюрреалиста, где время, эмоции, фантазии, разочарование, выпитая водка, цветущие ландыши, встреча с другом, тропический остров, удушающая тоска, блуждания по ночному городу, иссушающие душу страхи и уносящие в заоблачные дали иллюзии, превратившись в камни, свалены в один бесформенный курган. Возможно, как это принято у кочевников, я когда-нибудь буду устраивать поминальные праздники на его вершине. Возможно, в этой жизни всё возможно.

Давит сушняк, противно, но на душе ещё противнее. И вдруг волна теплого, наполненного запахами тропической ночи воздуха накатила на меня. Я весь сжался под напором этого потока. Я превратился в эмбрион, мечтающий только об одном - вернуться в теплое, нежное лоно матери, туда, где всегда тепло, где всем правят только три слова – "иди ко мне". Я до боли зажмурил глаза, все мои мышцы напряглись, и мне на миг показалось, что вот-вот кости затрещат под напором этого импульса животного страха, который поразил меня до самого дна не столь уж глубокого омута моего сознания.

Но нет, эта судорога не причинила мне никакого вреда. Я оказался прочнее, чем думал, и даже стал думать о японских самураях, об этих напыщенных петухах, которые окружают меня во дворце. Как же мне надоели все эти придворные церемонии. Я терплю их только потому, что знаю: скоро, очень скоро у меня будет возможность поговорить с тобой мой, цветок валерьяны. Не только соприкасаться с твоей душой в твоих снах, но и просто смотреть в твои глаза. Разглядывать едва заметные морщинки, которые жизнь исподволь плетёт в уголках твоих немного грустных глаз. Скоро, очень скоро состоится эта встреча.

Я сплю.

20 января

Один из законов, которые в своей книге "Пол и характер" открыл Отто Вейнингегер, гласит о том, что между мужчинами и женщинами существует закон взаимного сексуального притяжения. При этом, опираясь на этот закон, можно вычислить, подходит та или иная особь друг другу.

Наверное, это очень хороший закон, и как было бы хорошо найти точные критерии таких параметров, рассчитать себя и потом, заложив свои данные в компьютер, получить целый список возможных кандидатур для всякого рода отношений. Классификация таких отношений уже разработана, достаточно только зайти в какой-нибудь сайт знакомств, там всё есть.

Хочешь вот тебе кандидатуры для духовного общения по переписке, хочешь - для лёгкого, необременительного интима, а хочешь - и для серьёзных отношений, вот только сейчас всё равно нужно писать, знакомиться и т.д., и т.п. А так на тебе уже готовый список чётко отобранных кандидатур, созданный на основе глубокого научного анализа. Всё подсчитано и рассчитано. Остаётся только встретиться. И как только эта встреча произойдёт, то, как и любой закон природы, он сработает, и счастливые возлюбленные обретут друг друга, сольются, так сказать, в одно-единое целое, как магнит и железный гвоздь.

Хороший был философ, о людях думал, вот только застрелился, видимо, думал слишком много. Перенапряг мыслительный орган, оттого и застрелился. А идея всё-таки хороша. Жалко, что автор покончил жизнь самоубийством, а вдруг бы какой-нибудь такой приборчик бы создал для усиления притяжения, то-то народу бы радости было. Как бы всех друг к Другу притянуло бы, и началось. Вот было бы счастья, этакое всеобщее вселенское счастье, триумф всеобщего сексуального единения.

Вы только не подумайте чего-нибудь такого, я же ведь не о групповухе пишу, а о счастье единения, единения с большой буквы. Только разницы большой что-то не видно, да и прибора никакого не надо. Мы все как приборы, но соединяемся обычно не в любви, а в безразличии. Ошибся он с законом. Надо было не законы любви изучать, а законы безразличия, и пользы было бы больше, глядишь, живой остался бы.

Сегодня в "КРОВАТКЕ" творилось что-то невообразимое. Какой-то ублюдок, используя имя регистрации, впился в одного из чатлановцев под ником Олд и устроил настоящее чатотрясение. Народ был просто в панике. Девчонки визжали от злости, а мужики скрежетали зубами от бессилия. С ним практически ничего невозможно было поделать, он, как буря, метался в чате, снося всё и вся. Землетрясение и тропический ураган одновременно...

Новый день начинался на острове радостно и счастливо. Бездонное, голубое небо опрокинуло свою нежность в прозрачную голубизну лагуны и искрилось тысячами улыбок. Ласковый, солоноватый ветер целовал губы и звал за собой куда-то вдаль навстречу неведомому счастью. Счастье, мы все стремимся к нему. Один бородатый деятель сказал, что счастье - это борьба. Наверное, в этот момент он думал о своей жене, он, видимо, любил с ней бороться, потому и детей у них было предостаточно, и она его поэтому не бросила несмотря на его вечную нищету. Хотя у каждого своё счастье, и кто знает, как вычислить это уравнение?

В это утро я был счастлив. Счастлив по-настоящему, счастлив настолько, насколько вообще человек может быть счастлив. Покой и необъяснимая душевная лёгкость наполняли всё моё существо. Мы с Zoей позавтракали и пошли купаться.

Она накинула легкий халатик и вприпрыжку побежала по тропинке к пляжу. Я шёл медленно, наслаждаясь каждым мгновением, которое проходило через меня, как вода через фильтр. Вся грязь, вся нечисть этой обыденной жизни очищалась этим фильтром, и на дне моей души искрилась прозрачная, чистая вода моей любви. Она и была счастьем. Я чувствовал её прозрачность, чувствовал, как увеличивается её объем, чувствовал, что моё сердце уже не способно вместить это счастье и оно переливается через край, сливаясь с искрящимся миром лагуны, с нежной игрой утреннего ветра, теплом солнца.

Я шел медленно, Zoя обернулась: "Ну где же ты, давай быстрее, что ты там копаешься", - крикнула она и помахала рукой. "Сейчас, иду" - ответил я, но даже не попытался ускорить свои шаги. Я боялся расплескать моё счастье, боялся, что если ускорю ритм своих шагов, то в этом мире покоя и света что-то изменится, а этого нельзя было допустить никоим образом.

Zoя подбежала к кромке воды и остановилась, потом вытянулась, как струна, сбросила халатик и, оставшись в ярко-жёлтом бикини, с брызгами и смехом взорвала хрустальную идиллию лагуны, расколола её на миллионы искристых осколков и осколочков.

Мы провели на пляже где-то до полудня. Солнце становилось всё назойливее в своих ласках. Решив не испытывать судьбу и не дожидаться, когда его поцелуи ночью превратятся в волдыри, мы вернулись в бунгало. Что-то неуловимо изменилось в окружающем нас мире, какое-то напряжение вдруг зазвучало едва уловимой нотой в солнечной симфонии дня. Может быть, ветер стал не таким ласковым, а может быть, бегущие по небу облака несли с собой какую-то весть, но не хотели рассказать её нам и пролетали мимо, стремясь доставить её неведомым далёким адресатам. Маленький остров, затерянный в океане, его легко не заметить, когда ты так высоко паришь в небесном просторе.

После обеда ветер ещё более усилился, я попытался связаться по рации с дирижаблем, но только шум и треск были в динамике. Ладно, ничего страшного произойти не может. Обычный тропический шторм. Даже если это будет настоящий ураган, то дом достаточно прочный, и островок не такой уж маленький, чтобы его накрыла даже самая большая океанская волна. И всё же чувство тревоги, поселившись где-то на задворках моего сознания, не покидало меня.

Ветер всё усиливался, и уже пальмы метались под его порывами, пытаясь согнуться как можно ниже, лишь бы только он не лупил их взрывами ярости. Черные, наполненные злостью облака завоёвывали небо, пожирая голубизну утра. Спокойная гладь лагуны закипела, вспенилась бурунами. Волны метались, как обезумевшие лошади в охваченной пожаром конюшне, пытаясь вырваться из тесноты сковывающих их пляжа, яростно бросаясь на песок, который они недавно с такой нежностью целовали. Мир раскололся ненавистью молний и смешал безумие океана с яростью ветра стеной ливня. Всё погрузилось в воду, везде была вода, рвущаяся в окна, как дикий зверь.

Окна и двери дома были плотно закрыты. Я знал, что мы в безопасности и это буйство тропической стихии разобьется в своем бессилии о нашу неприступную крепость.

Zoя была напугана, хотя и пыталась не подавать виду. Мы устроились на диване, накрыв ноги верблюжьим одеялом, хотя в комнате было тепло. Но чувство опасности, которое вползало в дом ядовитой змеей, видимо, вызывало этот непроизвольный озноб, а тепло одеяла несколько успокаивало. Она прильнула ко мне. Мы сидели и молчали. Звуки бушующей стихии то сливались в единый общий шум, то раскалывались взрывами грома. Вдруг под нами задрожала земля. Удар был столь неожиданным, что Zoя от испуга вскрикнула. Книги ринулись из шкафа на пол. Люстра, висевшая под потолком, заметалась, как сумасшедшая. Дом весь ожил, заскрипел, застонал на тысячи голосов, свет погас, и всё погрузилось в мутные, свинцовые сумерки. Ещё удар, еще, я почувствовал, что её нет рядом со мной. Она исчезла, растворилась в этом блеске молний, грохоте грома, скрежете сопротивляющегося натиску стихии дома.

Я вскочил и заметался по комнатам. Очередной толчок заставил стонать дом ещё сильнее. Он, как раненый солдат, пытался исполнить свой долг до конца, но её уже не было рядом.

А неведомый урод все сотрясал и громил "КРОВАТКУ" своими гнусностями, вцепившись в Олда. Я метался по комнатам опустевшего, смертельно раненного, стонущего, но не сдающегося дома. Её нигде не было. Бессилие - это единственное, что может обнажить мужские слезы. Боль, страх, унижение - всё это можно стерпеть, но с бессилием не возможно бороться, бессилие - это бессилие, конечная точка пути. Я опустился на колени посреди умирающего дома, и огромная океанская волна накрыла отчаяние моего бессилия.

Компьютер выключен, экран погас, и его чёрное пространство - как огромная дыра в моей душе, в которую провалилось счастье утреннего солнца.

На следующий день я не подходил к компьютеру вовсе. Мне было страшно возвращаться на мой остров после всех пережитых событий. Я удалился в дальнюю комнату своего замка и наблюдал, как моя японская возлюбленная возится со своими племянницами. Они уже совсем взрослые, и пора уже задумываться о том, как устроить их судьбу.

Все твои знакомые твердят, что в наше время только при дворе можно устроить свою жизнь. Для тебя это вся придворная суета несущественна, вызывает скуку и раздражение. Но ради своих племянниц ты готова терпеть эту пытку и быть придворной дамой. Если бы не твоя новая подруга, то эта служба была б совершенно невыносима, но общение с ней доставляет тебе настоящее удовольствие. Порой вы совсем не общаетесь, а просто смотрите не хризантемы, цветущие в саду императора, или созерцаете алые листья клёнов.

Но это молчание красноречивее самых красивых слов. Молчание - великий рассказчик. Только надо уметь слушать его. Он немногословен, каждое его слово веско и значимо и содержит глубокий смысл. Ему некуда спешить, его рассказ слит с вечностью, растворён в ней, отражается в ней, как в зеркале, при этом никогда не повторяется. Но нужно иметь терпение и открытую душу, чтобы эти слова достигли сердца и отпечатались изысканными иероглифами.

Вы молчите, и алые клёны рассказывают вам о вас, рассказывают о ваших мечтах, иллюзиях, надеждах. Листья падают, и их полёт обнажает поток времени, в котором растворено течение вашей жизни. ?Сон как жизнь, жизнь как сон?. Последнее, что напишет преподобный Токуан, когда его ученики попросят написать предсмертную танка. Один-единственный иероглиф, СОН, один-единственный знак, который вмещает всё, оправдывает всё и делает всё бессмысленным. Сон, так просто и так сложно.

В конце концов, и это мне тоже надоело. Я вылез из своего убежища и медленно, как улитка, решил пройтись по окрестностям этой галактики. Я шёл и наблюдал, как рождаются и умирают звёзды, как на некогда раскалённых планетах зарождается жизнь, как она набухает сознанием и как первые искры этого сознания начинают взрываться проблесками разума. Бесконечное, на первый взгляд хаотичное движение, но на самом деле ритмичное и абсолютно неотвратимое в своём развитии.

Я двигался в этом потоке времени и пространства, который совершенно не подчиняется карикатурным законам Эйнштейна, который самодостаточен и не нуждается ни в чьей воле или разуме, потому что сам и воля, и разум одновременно. Я остановился на одной из планет, с высокого берега реки передо мной расстилалась бесконечная равнина. Воздух был густым и имел коричневый оттенок, так всегда бывает на тех планетах где живут разумные, ненавидящие себя существа.

Я стоял и смотрел вдаль. Как называется эта планета? Местные называют её Землёй. Трудно сказать, красивое это имя или нет. Для них оно ,наверное, самое лучшее во Вселенной. Свой дом плохим именем не назовут. Хотя место, где родился, как и родителей, не выбираешь. Я стоял и думал: задержаться мне здесь или пойти дальше? Однако чем это место лучше других мест во Вселенной? Везде одно и то же.

Лучи оплечий искрились за спиной, аннигилируя удушливую атмосферу планеты. Нежное перламутровое сияние струилось и таяло, наполняя окружающий пейзаж ощущением тихой тоски. Ладно, задержусь-ка я здесь на некоторое время, будем надеяться, что местный хозяин отнесётся к моему пребыванию с достаточной долей безразличия и просто не заметит меня среди толпы бредущих в неизвестном направлении белковых созданий, среди этого хаоса, который называется обычной жизнью. Тем более, что вокруг этой планеты ходит столько противоречивых слухов. Как-никак, а она считается лучшим образцом по культивированию сознания за последние несколько миллиардов лет. А её хозяина открыто называют гением.

Всё, решено, остаюсь, и моё сознание вдруг захватил какой-то всесильный, наполненный невероятными красками вихрь, ударивший меня в самую глубину моего сердца и заставивший меня проснуться. Острая боль резанула по моим лопаткам, настолько острая, что я непроизвольно застонал. Эта боль подействовала, как холодный душ, и в то же время что-то произошло во мне. Это был сон, и не более того. Но боль в лопатках, боль от оплечий, боль от крыльев, которые верой и правдой носили меня по самым отдалённым уголкам Вселенной. Эта боль реальна, она даже более реальна, чем всё то, что меня окружает, реальнее даже этой кружки, из которой я сейчас пью московскую воду со всей той грязью, которая веками копится в московских водопроводах. Странный, болезненный сон, сон, вывернувший душу наизнанку. Но слава Богу я проснулся.

Окончание

Написать автору

Читальный зал
Я.Леонидова История одного ожидания_1ч, 2ч
А.Грохотов Море любви_1ч, 2ч, 3ч
Н.Дьяченко Обрыв
Шмиэл Последняя любовь царя Соломона_1ч, 2ч, 3ч
К.Новгородцев Они жили...
А.Махлаев Zoя_1ч, 2ч
Ю.Шимановский "Лазурный"
Александр Тараторин Кризис_1ч, 2ч, 3ч
Александр Мичло "Латинские хроники"
Александр Тараторин Про лигу скаутов
и о том, как с ней бороться

Почитать про Halloween
А.Азимов Halloween
Т.Лигот Беседы на мёртвом языке
Р.Желязны Ночь в тоскливом октябре_1ч, 2ч
В.Боровой Видения Рэддоку