Как быть счастливой и красивой
Чтобы просто радоваться жизни, женщине нужно столько знать и уметь

Читальный зал

Шмиэл

Последняя любовь царя Соломона

Продолжение

Глава шестнадцатая Тренинг

Проснувшись, я вновь увидел перед собой Машеньку. Она принесла на подносе небольшую шкатулку с набором чугунных гирек.

- А это зачем? - удивился я.

- Даосская система, - пояснила Машенька, - рекомендует мужчине носить на нем тяжести.

- Скажешь тоже, - расхохотался я.

- Я вполне серьезно, Ваше величество, ношение тяжестей развивает половую силу и выносливость мужчины.

- Что я должен делать?
Машенька лукаво улыбнулась:

- Привяжите к Илюшеньке вот эту стограммовую...
Еще в первую нашу встречу, она нарекла "мальчика" Ильей Муромцем и сейчас говорила о нем с таким благоговением, что я невольно проникся к ней благодарностью.

- А Он не оторвется? - пошутил я.

- На то он и Муромец, - сказала она, - выдюжит. Походите с нею недельку, а там поменяем вес.

Машенька вышла, а я приладил гирьку и прошелся немного по кабинету. В общем, ничего, хотя какой-то дискомфорт, конечно же, ощущался.

Через два часа я привык к гирьке и уже не замечал ее.

Походка, правда, у меня изменилась, и теперь я ходил как моряк в раскачку. Но зато уже совершенно точно знал, на каком именно флоте служил Тип, и какие эсминцы он брал на абордаж.

По указанию Машеньки я пошел на двести граммовую гирьку. Через неделю я и к ней привык, но поднимать планку далее, у меня не хватило духу. Черт его знает - вдруг и в самом деле оторвется. Машенька все пыталась развеять мои опасения, утверждая, что иные спортсмены носят в штанах килограммы. Но я решил не форсировать события, и все, чего я хотел - это закрепить и стабилизировать свои успехи. Кстати, и сон у меня улучшился, по утрам меня было теперь не добудиться.

Хорошее питание, продолжительные душещипательные беседы с Вероникой и ежедневный гиревой спорт свели на нет мой хронический недосып.

Глава семнадцатая. Тревога

Поднявшись с постели как-то утром, я увидел перед собой Типа, который преданно дожидался моего пробуждения:

- Ваше величество, - сказал он дрогнувшим голосом, - мои люди добыли пленку.

- Неправда!
Невыносимо острая боль полоснула меня по сердцу.

- Нет, к сожалению, это правда, - Тип высморкался, как будто пытался справиться с потрясением.

Я причислял себя к разряду людей неспособных на зло, но в эту секунду я не мог справиться с сильным желанием придушить Типа. Я понимал, что он не имеет к страшному известию никакого отношения, но горестная весть эта причинила мне нестерпимую душевную боль.
Тип включил видео и я увидел то, что не забуду до конца своих дней.

Звука не было и качество съемки оставляло желать лучшего, но почти каждой клеткой своего тела я болезненно и чутко воспринимал все, что происходило на экране.

Старый пес, путаясь в полах своего длинного халата, ходил вокруг Вероники и в чем-то горячо убеждал ее. Нетрудно было догадаться, что именно он от нее добивается. Вероника не уступала. В какой-то момент у этого козла иссякло терпение, и он позвал на помощь трех своих прислужников. Она кричала, но голоса не было слышно, и кадры постоянно прыгали: снимали скрытой камерой и в не очень удобных условиях.

Тогда на экране я не слышал ее крика, но с тех пор почти каждую ночь, когда одиночество и тоска подступают к сердцу, он беспрерывно звучит у меня в ушах.

- Господи, как же я ненавижу его! - дикий стон, вырвавшийся у меня, вызвал у типа неподдельное сочувствие.

- Я установил охрану рядом с ее комнатой, - сказал он, - сейчас туда никто не проникнет, если только сам рав не возжелает опять...

- Я могу с ней говорить?

- Телефонная линия прослушивается шестерками рава Оладьи. Я принес вам мобильный телефон. Вы можете звонить Веронике Абрамовне, когда пожелаете.

- Да, но ведь...

- Я передал ей такой же аппарат, а вот и номер...

- Спасибо, маршал!
Я не знал, как благодарить Типа.

- И не пытайтесь с нею встретиться, - предупредил он, - люди Оладьи могут убрать ее. И запомните - она жива до тех пор, пока вы ладите с равом.

- Что ему нужно от меня?

- Народу объявлено, что вы потомок Давида и царя Соломона. Народ устал от войн, и ждет мудрых решений от своего монарха.

- Почему бы раву не выступить в роли такового?

- Рав человек осторожный и все делает чужими руками. Он убрал левых с помощью религиозных партий, с вашей помощью возродил монархию и вами же прикроется в случае чего.

- Мне не нравится все это. Я хотел бы выйти из игры. Могу я на вас рассчитывать, маршал?

- Я давно заметил, что это не для вас, Ваше величество, - сочувственно поддакнул Тип. - Думаю, что смогу вам помочь

- Каким образом?

- Для начала я накатал анонимку на имя рава, где в деталях информировал его о том, что мамаша ваша происходит из рязанских крестьян.

- Из калужских.

- Ну да, из калужских, и к еврейству, а стало быть, и к роду царя Давида, вы имеете такое же отношение, как сам рав Оладьи к династии царей Романовых. Он тоже из бывших крестьян и родом из Сибири.

Я даже не подозревал масштабы подлости, на которую был способен маршал. Но в данном случае, подлость эта была мне на руку, и я облегченно вздохнул. Типяра, однако, не преминул, тут же огорошить меня:

- Должен вам заметить, Ваше величество, что анонимка не сработала: раву Оладьи известно о вашем происхождении и на данном этапе оно его вполне устраивает. Мои агенты записали его разговор с великим каббалистом Джакузи, где он ненароком заметил, что сам царь Давид был нечистых кровей, так что ваши рязанские...

- Калужские!

- Простите, калужские корни, так же как и его сибирские, никакого рояля в данном конкретном случае не играют.

- Что же мне делать, маршал, как спасти Веронику?

- У вас два выхода: либо вы остаетесь на троне и в качестве послушного орудия главного раввина, пользуетесь всеми преимуществами монарха.

- Либо?

- Отречься от престола, вам не дадут, стало быть, вы должны бежать, подготовив почву для своего преемника.

- Кто же будет моим преемником?
Типяра потупил глаза.

- Однако, - сказал я, - скромность далеко не главная черта вашего характера, господин фельдмаршал.

- Ваше величество, на днях мне должны сделать пластическую операцию.

- Зачем, у тебя вполне терпимая рожа. Я, во всяком случае, могу смотреть на тебя достаточно долго и не блевать при этом.

Он уже знал, подлец, что придется подменять мое величество. Ну что ж, хвала и честь ветеранам военно-морского флота Израиля. Бравый десантник неплохо изучил мой характер и был почти уверен, что я сломаюсь. Я мог бы, конечно, проявить себя как тиран и наказать заговорщиков, но кроме Вероники мне не нужны были ни корона, ни трон. Все эти закулисные интриги только раздражали меня. Я понимал, что не создан для дворцовых переворотов, и мое истинное назначение любить и служить любви: настоящей, чистой и красивой.

Весь остаток жизни я буду рабом моей королевы.

Я не мог вообразить себе большого счастья в этом мире, чем возможность обожать ее ежечасно и ежесекундно. Как хорошо, что в сутках двадцать четыре часа, все это время я могу думать только о ней.
Тип явно обиделся за рожу, но не подал виду.

- У народа не должно возникнуть подозрений: после операции я буду похож на вас как две капли воды. А вам достану билет в Штаты.

- А Вероника?

- Я не забыл о ней. Вероника Абрамовна прибудет к вам через неделю.

Все продумал и за меня тоже, стратег, ничего не скажешь! А может оно и к лучшему, чем быстрее наступит развязка, тем скорее я помогу ей забыть кошмар, который она перенесла, бедняжка.

Глава восемнадцатая Царевна Несмеяна

Всю неделю я томился в ожидании Типа. Это было непросто - ждать. Я весь истомился. Отвратительные сцены насилия оставили во мне неизгладимое впечатление. Хоть это было и противоестественно, но в некотором смысле они меня возбуждали необычайно.
Что ни говори, а рав проявил себя в этом деле выдающимся специалистом, далеко заткнув за пояс меня и, полагаю, добрую половину мужского населения моей страны.
Слава Богу, что Вероника лишилась чувств, иначе, несмотря на весь ужас ситуации, она бы, несомненно, сделала сравнение, далеко не в мою пользу.
Днем и ночью я разрабатывал планы мести. В воспаленном воображении, я бесконечное количество раз четвертовал и колесовал старого сластолюбца и законспирированного атеиста.
Государственные дела я возложил на плечи премьер-министра.
В первые несколько дней я не смел звонить Веронике: боялся, что не выдержу и разрыдаюсь в трубку от жалости и любви к ней.
В четверг, наконец, я решился.
Она сделала попытку рассказать мне о происшедшем, но я, сдерживая волнение, и понимая ее состояние, прервал ее.

- Не надо, милая, я все знаю.

- Я не переживу этого, Ваше величество, я не смогу...

- Ну что ты, милая моя затворница, это жизнь, а в ней всякое бывает.

- Меня будто грязью вымазали.

- Прекрати называть меня величеством. - Потребовал я, пытаясь отвлечь ее от дурных мыслей.

- Но почему, Ваше величество?

- Потому что с этой минуты ты моя царица, а я твой раб и ты можешь приказывать мне все, что угодно. Даже повеситься я готов для тебя.

- Не говорите глупостей, Ваше величество, только этого мне сейчас не достает!

- Прости, Вероника, я безнадежно поглупел, в тот самый момент, когда ты появилась в моей жизни, царица моя!
Раз моя смерть пугает ее, значит, она не равнодушна ко мне.

- Меня никогда не называли царицей. Я была девушка по вызову. Ваше величество, зачем я вам?

- Не смей говорить так, ты была, и вечно будешь моей царицей Несмеяной, - сказал я, пытаясь развеселить ее, - ты ведь у меня никогда не смеешься.

- Меня всегда унижали и покупали, - голос у нее задрожал, - а это совсем не смешно, Ваше величество. До сих пор я была вещью, у которой есть своя цена, а теперь...

- А теперь ты моя повелительница и я твоя вещь.
В ответ я услышал тихое всхлипывание.
Вероника плакала, ее горькие и очищающие душу слезы, вселяли надежду в мое истерзанное горестными думами сердце.

         »» Дальше: Продолжение


Перепечатка, публикация статьи на сайтах, форумах, в блогах, группах в контакте и рассылках допускается только при наличии активной ссылки на сайт http://www.ladyfromrussia.com.
Рейтинг@Mail.ru