Как быть счастливой и красивой
Чтобы просто радоваться жизни, женщине нужно столько знать и уметь

Читальный зал

Александр Махлаев

ZOЯ

Май

3 мая
Как хорошо быть майским жуком. Сидишь себе сначала в земле. Грызёшь корни какой-нибудь старой ёлки, а потом, отъевшись и набрав силу, выходишь на божий свет, и вот он перед тобой, яркий и манящий. Как это здорово иметь крепкий, отливающий медью панцирь и сильные упругие крылья. Ты обретаешь этот мир в самое прекрасное время года, в мае. Вокруг тебя благоухающая природа распахивает своё естество нараспашку, манит тебя, зовёт, и ты откликаешься на этот зов. Твои ноздри, или что там у жуков, взрываются от буйства весенних ароматов, и среди этой вакханалии ты улавливаешь запах их, таких желанных и доступных. Они уже тоже вылезли из своих убежищ. Они тоже всё это время готовились к моменту этой встречи, и их головы так же затуманены весной, как и твоя.

Ты осматриваешься и ныряешь в волны майского блаженства. И вокруг тебя парят такие же опьянённые жизнью жуки. А где-то там внизу, среди мусора и грязи, снуют муравьи. Они такие озабоченные и деловые. Они думают о прибылях и убытках. Их задача - выполнить функцию, и они спешат туда, куда их посылает чувство долга. Наверное, они так много задолжали, что уже никогда не расплатятся, и потому вынуждены всё время спешить и опаздывать, опять спешить и опять опаздывать.

У них такая сложная общественная организация. У них есть этика, мораль, религия, законы, армии и тюрьмы, рабы и надсмотрщики, есть общественные институты и общественные организации, есть общественные уборные и места массовых гуляний. Они вообще очень общественные. Они строят муравейник из всего, что только не попадёт под руку, и будут строить его всегда. Это их великая цель - построить муравейник. И каждый маленький муравейник мечтает стать самым большим муравейником на свете. Наверное, это великая цель, и ради этой цели должен жить каждый муравей.

Но я майский жук, и мне безразличны все муравьиные сложности. Мне не нужны этика и экономика, мне не нужны религия и право. Мне не нужны все общественные ин-ституты вместе взятые, мне нужна она, одна - единственная и неповторимая, и моя мораль - это мораль обожания той, к которой я стремлюсь всем своим существом. Я парю над лесом и над полями, и волны тёплого майского ветра несут меня на встречу с той единственной, самой прекрасной на свете. У неё самые тонкие и изящные усики, у неё самые стройные и бархатистые ножки, её брюшко покрыто такими нежными и блестящими ворсинками, что у меня перехватывает дыхание, когда я это вижу, а её глаза, они такие чёрные и бездонные, что в них способна отразиться целая вселенная.

Ты ждёшь меня, и я тебя не обману. Я буду осторожен и отчаянно смел. И этот гадкий мальчишка не сможет меня поймать и посадить в свой спичечный коробок, а потом носить в кармане и запускать в небо, привязав к моей ноге нитку. Но даже если со мной случится такое несчастье, то я оставлю на этой нитке свою ногу и всё равно прилечу к тебе. И мы будем лакомиться свежей майской листвой, будем летать и мечтать, утопая в нежности майского вечера.

Как хорошо быть майским жуком.

7 мая
В искусстве так много штампов, что порой очень трудно удержать себя от искушения и не воспользоваться уже отработанным приёмом или использовать какой-нибудь ход, который, как правило, вызывает слезу у читателя и придаёт коммерческий успех опусу. Ну к примеру. Вокзал. Двое влюблённых стоят на платформе. Их поезда должны вот-вот тронуться и развести эту парочку в дальние страны. Они расстаются навсегда.

Ну разве не дрогнет жалостливое сердце читательницы, когда ты пишешь о глазах, наполненных слезами, когда он целует её ладони, пытаясь задержать хоть на мгновение ускользающие секунды. Они расстаются навсегда. Рушатся миры, разбиваются сердца, моря слез превращаются в океаны и гасят бушующее пламя все поглощающей страсти. "О. . . " - стонет читатель, как романтично, нет, такого в жизни не бывает, такое может быть только в романе, а жизнь, она скучная и бессмысленно-мутная, и от неё тянет плесенью. А что, скажите, делать мне, если в жизни действительно всё было именно так как в романе, что тогда, скажите, с этим делать, что?

Мы вместе едем в вагоне метро. Вагон полупустой. Мы стоим у дверей, в которые входят и выходят люди. Она не смотрит на меня, пытается спрятать свой взгляд, в котором тоска перемешана с болью. Мы едем в никуда. Скоро мне нужно будет сделать пересадку. Она поедет в сторону "Кантемировской", а мне необходимо ехать на "Варшавку". Следующая станция "Каширская", и я буду делать пересадку.

Трещина, которая пролегла между нами, разрастается со скоростью курьерского поезда, но несколько дней назад ты сказала мне, что любишь меня, и во мне шевелится подленькое любопытство. Мне хочется знать, сможешь ли ты и сейчас лгать столь же самоотверженно и искренне, как тогда, когда объяснялась мне в любви. Тогда ты ещё только решила совершить предательство, сейчас ты едешь его совершать. Мы оба знаем, что реально происходит, и оба делаем вид, что не происходит ничего. Поезд вырывается на платформу из чёрной тесноты туннеля.

Инерция толкает меня к тебе навстречу. Я шепчу тебе прямо в ухо: "Скажи, ты любишь меня, ну скажи?" И я слышу её крик. Нет, она молчит, её губы сжаты настолько плотно, что превратились в тонкую ниточку. Так можно сжать губы только тогда, когда пытаешься стерпеть невыносимую боль. В её глазах слезы. Я слышу её крик: "Прекрати, за что ты так со мной? За что?" Этот крик как лавина, я им раздавлен, уничтожен. Я должен броситься к твоим ногам, я знаю, что даже если целую вечность буду вымаливать у Бога прощение за свою выходку, то не смогу вымолить и сотой доли.

Но у меня нет времени. Пора делать пересадку на станции "Каширская". Двери открыты. Задушенное, похожее на шипение змеи "прости", выползает из меня, как селевый поток, грязный и мутный. Я бегу через платформу к стоящему напротив поезду. У него также открыты двери, и он вот-вот тронется. Очень удобно для пересадки пассажиров, просто выходишь на платформу, и с другой стороны поезд подхватывает тебя и уносит в нужном направлении. На такой платформе просто одно удовольствие делать хирургические операции, особенно такие, как та, которую я только что произвёл. Резанул - и поезда развозят в разные стороны части некогда живого организма.

Я вскочил в вагон, обернулся. Какое-то мгновение двери вагонов были открыты. Мгновение, опять время, везде время, всегда время. Челюсти дверных проёмов сомкнулись, и поезда устремились внутрь столичной утробы по кишкам туннелей.

Кто-то скажет, прочитав всё, что здесь написано: "Как же это банально, разве нельзя было выдумать что-нибудь пооригинальнее, посвежее?". Можно, только если выдумывать. А я не хочу выдумывать, я хочу исповедаться в том, что сознательно делал больно человеку, которого люблю. Я просто хочу исповедаться в своём грехе, за который меня уже давно простили и за который я сам себя никогда не прощу.

Прости.

12 мая
Всё в этой жизни свой сезон имеет, Так и в любви свой существует ритм, Мы неуклонно следуем за ним, Хоть наше сердце, протестуя, пламенеет.

Пора весенних радужных надежд, Сменяет лето, время наслажденья, Но дни идут, и уж пора забвенья Стучится в дверь, сбивая снег с одежд.

Быть преданным и быть преданным. Фраза, которая заключает в себе диаметрально противоположные значения. Это похоже на начало отсчёта, начало пути. Либо путь в сторону верности, либо путь в сторону предательства. Быть преданным. Кому и кем?

13 мая
Почему я так категоричен, как подросток? Ну решил человек прекратить отношения - это его право. Насильно мил не будешь и счастливым насильно никого не сделаешь. Пойми, прости и отпусти - вся философия. А то предательство, эффектные позы, пространные монологи, боже сколько пафоса. Ну ей богу как мальчишка, или, когда любишь, действительно становишься глупее и теряешь последние крупицы здравого смысла. Нет, приятель, любовь - это психоз, а психозы лечатся. Нужно только время, время опять время, но только в качестве лекарства. Забавно право.

15 мая
В жизни ангела порой наступает такой момент, когда он должен выбрать свою специализацию. Одни ангелы никогда не опускаются до состояния плотного тела и выбирают себе работу почище и попрестижнее. Они берут какую-нибудь подходящую планету в какой-нибудь приглянувшейся галактике и начинают культивировать там жизнь. Процесс формирования и развития жизни на планете чем-то похож на компьютерную игру.

Особенно интересной игра становится тогда, когда на этой планете появляются видовые формы, наделённые сознанием. Это уже исходный материал, для рождения новых ангелов. Как правило, тех ангелов, которые добились столь выдающихся результатов по культивированию живой материи, что смогли вывести её на уровень сознания, награждают почётными грамотами, и их портреты красуются на вселенской доске почёта. Наверное, очень приятно на протяжении миллионов лет видеть себя на доске почёта. Но это одна из специализаций ангелов.

Другая специализация заключается в работе с самими живыми существами, которые являются исходным материалом для роста и развития славного племени ангелов. Эта категория сотрудников занимается тем, что входит в плотные слои материи, принимает формы живых существ, проживающих на данной планете, из-за которых разгорается весь сыр-бор, и начинает создавать так называемую интеллектуальную среду, столь необходимую для полноценного развития сознания. В эту среду входят понятия о религии, морали и прочий комплекс гуманитарных знаний. Естественно, необходимо учитывать специфические особенности биологии культивируемых существ, но, как правило, методики, которые отработаны уже миллионы раз, не дают сбоев.

Сложность работы ангелов, имеющих специализацию по работе в полевых условиях внутри культивируемого биологического вида, заключается в том, что ангел оказывается практически в полной изоляции. При этом физические ограничения, которые налагает на него существование в плотном теле, не позволяют в полной мере осознавать, что он ангел и какая именно задача перед ним стоит в данный конкретный момент. И если ангелы первой специализации могут свободно общаться друг с другом, ходить друг к другу в гости, в общем, жить нормальной ангельской жизнью, то ангелы второй специализации даже не догадываются о своих возможностях во время работы. При этом, как правило, результаты полевых работ оцениваются не так высоко, как теоретические и практические решения, связанные с развитием биологической системы всей планеты в целом.

Совершая круг за кругом возврат в плотные слои материи и делая свою трудную и не всегда благодарную работу, можно очень быстро разочароваться и, как говорят люди, "опустить крылья". Но вы должны понимать, что ваш труд - это миссия которую вы выполняете на благо развития вселенной.

Великая и прекрасная эта миссия, и ни одиночество, ни боль, ни сводящая с ума тоска, которую вам приходится переживать во время работы в полевых условиях, не должны остановить вас на пути прекрасного слу-жения эволюции вселенского разума.
(Из лекции, прочитанной Богом на курсах повышения квалификации для ангелов. Записано по памяти. Сон в ночь с 19-го на 20 мая).

В Москве жарко. Лето ещё не наступило, но жара по-настоящему летняя. Город накаляется быстро, как утюг последней модели. И отутюженные этой жарой горожане передвигаются быстрыми перебежками от одной тени к другой, от одного убежища к другому. Весь день идёт непрестанная борьба со столь долгожданным теплом. И уже ближе к вечеру противоборствующие стороны расходятся по разным углам ринга, давая возможность отдохнуть всем, кто случайно втянут в эту войну. Дома, улицы, деревья - всё остывает и становится как-то мягче, человечнее.

Я не участвую в этой войне. Весь день я, как самый последний дезертир, сижу в офисе и только к вечеру, когда дышать становится легче, выбираюсь на улицу. Сегодня я никуда не спешу, меня никто не ждёт. Я сижу и размышляю о своей любви к далёкой японской женщине. Я хотел по выпендриваться перед самим собой, поразвлечься изощрённостью своего воображения, но человеческая судьба, даже если ты её касаешься со столь далёкого расстояния, как в нашем с ней случае, каким-то необъяснимым образом захватывает тебя и становится твоей судьбой.

Я сижу и размышляю о том, что эта игра не такая уж и безобидная, как может показаться на первый взгляд. А вдруг время не столь однонаправлено в своём движении? Вдруг игра моего воображения заденет какие-нибудь меридианы или параллели времени и её жизнь изменится и мой каприз станет для неё судьбой? Размышления на эту совер-шенно абстрактную и ненаучную тему полностью захватывают меня.

Сегодня день нашей столь долгожданной встречи. За стенами дворца льёт долгий, как взгляд провожающей в дальнюю дорогу матери, дождь. Осень. Темно и сыро. Я иду по комнатам дворца по какому-то незначительному делу и неожиданно встречаюсь с двумя незнакомыми мне дамами. Это они так думают, что мы незнакомы, правда, с одной из дам я действительно незнаком, но другая - это Zoя.

Она стала взрослой, уверенной в себе женщиной. Годы и заботы уже наложили свой отпечаток на её некрасивое, но милое своим внутренним светом лицо. В её глазах уже нет той мечтательности, которая готова была откликаться на любое проявление прекрасного. В них пространство прожитого и пережитого. Мы завели неспешный разговор о жизни и смерти, о бренности сущего - обычная светская беседа. Участвовавшая в разговоре дама, видимо, поняла, что за внешней канвой разговора идёт совсем другая, недоступная для неё беседа между двумя давно и безнадёжно любящими друг друга людьми.

Шум дождя, вплетаясь в ткань разговора, отсек всё ненужное, наносное и укрыл нас от посторонних глаз. Обычная светская беседа. Объяснение в любви, когда не сказано ни одного слова о любви, когда не назначаются встречи и когда только случайность может как-то изменить существующее положение вещей.

Вся наша жизнь - это непрерывная борьба между желанием и возможностью. Людей может связывать любовь, и даже больше чем любовь, но обстоятельства жизни не позволяют проявить на свет это чувство. Мы живём и постоянно твердим себе, что всё правильно и что наши судьбы связаны с судьбами других людей и что мы не должны из-за своей прихоти разрушать жизнь пусть даже безумно любимого тобой человека. И ты прячешь свою любовь на дно самой глубокой пропасти, засыпаешь её терриконами словесного мусора, заливаешь бетоном аргументов. Что остаётся?

Остаётся только взгляд, единственная возможность говорить правду о том, что ты чувствуешь. Ты встречаешься с любимым тобой человеком, говоришь об обычных малозначащих делах, и только глаза могут действительно честно спросить: "Ну как ты?" И так же честно и просто ответить: "Тоскую". И этого достаточно, а всё остальное не в этой жизни, всё остальное потом, тогда, когда мы станем свободными и когда только звёзды будут окружать нас и нежная музыка несущих нас сквозь бесконечность космоса крыльев будет рассказывать нам о нас самих. Потом, не в этой жизни.

Я смотрю в твои глаза, твои серо-голубые глаза. Стоп! У японок не бывает голубых глаз, у них глаза карие, но это сейчас я должен смотреть в карие глаза, а в жизни я бы смотрел и смотрел в бездонные голубые глаза. И пусть время уже наносит тончайшую гравировку морщинок в уголках твоих всегда улыбающихся глаз.

Пусть мы никогда не будем вместе. Но ты есть на этом свете, ты меня любишь, и это самое главное. Может быть, ты прочтёшь когда-нибудь эту книгу и поймёшь, что она - это объяснение тебе в любви. Каждая строчка, каждая буква это рассказ о моей любви к тебе. Все персонажи этой книги - это птицы моих чувств, которых я хочу послать к тебе. Птицы хорошие послы. Они никогда и никому не расскажут нашу тайну. Но они принесут тебе слова, которые я не сказал и которые я говорил в своей душе тысячу раз и ещё тысячи раз буду говорить. Буду говорить столько, сколько смогу. Но сейчас я веду светскую беседу. Я беседую с тобой, хотя прячу тебя за туманом своих фантазий.

Мы говорили о временах года. Zoя выбрала весну, я выбрал зиму, а незнакомая дама осень. Никто никого не пытался убедить, почему одно время года предпочтительнее другого. У каждого были свои причины и аргументы, по-настоящему значимые только для него. Беседа затянулась, и, чтобы соблюсти приличия, мне необходимо было уйти. Встреча, которую ты ждала всю жизнь и которой потом будешь жить все последующие годы. Несколько часов светской ничего не значащей беседы под шум долгого, бесконечно долгого дождя.

Наверное, это был не дождь, это время, став каплями, стучало по крышам. Каждая капля - тысяча лет. Сколько капель упало на землю этой ночью? Сколько времени длилась наша беседа - миллион, сто миллионов лет? Или, может быть, этот дождь - вечность, и теперь наша беседа, слившись с шумом этого дождя, будет всегда звучать одной из его тем, а наши глаза всегда будут говорить правду о нас, о нашей любви?

Может быть, может быть...

За окном ночь, и дневная жара неожиданно сменилась дождём. Весенним, тёплым дождём, который несёт с собой радость и надежду. Я слушаю его музыку и узнаю в ней тему нашей далёкой встречи. Да, дождь не обманул, он сохранил музыку того вечера, тему твоих немного усталых, безнадёжно и преданно любимых мною глаз.

Кто говорит о прошлых днях моих, Тот ничего о них не знает, Да слава Богу, пусть себе болтает, Досужий домысел удел желаний их.

Что мне до этих сплетен и интриг, Что мне с того, что выдумкам нет счета? Быть может, это развлечёт кого-то, Быть может, станет содержаньем книг.

За этой всей сварливой суетой Укрою, как за утренним туманом, Любовь мою, ведь ей, как талисманом, Оберегается путь этой жизни мой.

Нам не дано быть вместе, и надежды Уже давно покинули меня, И только искры вечного огня Наш хрупкий мостик освещают, как и прежде.

А ты уже и по тропинке грёз ко мне не ходишь, Глаз людских боишься.

В Москве идёт дождь, тёплый весенний дождь.

25 мая
У 20-й главы книги Мишеля Эйкемя Монтеня "Опыты" замечательное название: "О том, что философствовать - это значит умирать". Его рассуждения полностью сосредоточились на той тени, которая постоянно отбрасывает наша жизнь. Но мне хочется переиначить эту фразу. Почему бы не построить её следующим образом, изменив всего лишь одно слово: "О том, что любить - это значит умирать".

Конечно, это может показаться кощунством, как же, ведь любовь это такое светлое, жизнеутверждающее чувство. Любить - это значит жить, радоваться жизни, наслаждаться ею. Но покажите мне хотя бы одного по-настоящему влюблённого человека, который был бы действительно и всецело счастлив. Вот то-то и оно. Мгновения счастья - они так коротки, а что за ними? усталость, ревность, отчуждение, тоска.

Хотя, конечно, бывает такое чудо, когда два человека живут долго и счастливо и им хорошо. Они даже верят, что любят друг друга. Вот только как-то не верится в дозированную любовь. По крайней мере у меня так не получается.

Neque enim est dea nescia nostri Quae dulcem curis miscet amaritiem, - (Ведь я знаком с богиней, которая примешивает сладостную горечь к заботам любви) .. ( лат) Катул.

Катул был с ней знаком, а для меня она, наверное, ближайшая родственница. Всякий раз одно и то же. Бесконечные, непостижимые миражи. Мечешься, ищешь чего-то, а потом опять наступаешь на те же самые грабли. Если бы проходил чемпионат по наступанию на грабли, то я, наверное, был бы абсолютным чемпионом, притом во всех весовых категориях вместе взятых. Видимо, у меня к этому талант.

Такие вот дела.

29 мая
Когда-то я был кокосовым орехом на большой кокосовой пальме. Эта пальма росла на прекрасном острове под жарким тропическим солнцем. Морской ветер нежил меня, пел по вечерам колыбельные песни. Пальма гордилась своими такими спелыми, такими красивыми орехами. Но настал день, и орехи упали на землю. Я лежал на горячем песке и думал о том, как было бы хорошо, если бы сейчас набежала морская волна, подхватила меня и унесла в далёкие страны к неведомым островам.

Я совсем не думал о том, чтобы остться на своём острове рядом с пальмой, которая меня вырастила. Я рвался вдаль к неведомому, прекрасному и загадочному.

И судьба услышала меня. Большая океанская волна накатилась на берег, положила меня в подол своей юбки и понесла в неведомую даль. Как я был счастлив в этот момент. Свершилось, моя мечта стала явью. Но то, что так заманчиво в мечтах, совсем не так великолепно в реальности. Много дней и ночей носили меня волны. И мне до такой степени это осточертело, что я вновь стал молить бога всех кокосовых пальм и орехов, чтобы меня прибило к какому-нибудь острову и где бы я мог пустить корни и стать большим и красивым деревом. Видимо, я хорошо молился, и бог услышал меня. И вот я расту на небольшом островке, среди океана и.......

Из этого могла бы получиться сказка или легенда, вот только с островком у меня незадача, не получилось. Прирасти-то душой к островку наших отношений я прирос, да только теперь придётся вырывать всё с корнем. Больно это, очень больно. Но что поделаешь. так уж, видимо, вышло, не сошлось, не сложилось и теперь передо мной стоит трудная и весьма утомительная задача. Я должен научиться жить без тебя.

На первый взгляд это может показаться достаточно простым делом. Казалось бы, чего тут особенно сложного - ну, встречались, общались, а теперь решили расстаться. Обычные дела, и совершенно незачем делать из этого трагедию. В сущности, никто и не собирается устраивать из всего этого трагедию, да и глупо превращать совершенно заурядную любовную историю в трагедию. Нужно только научиться жить без тебя, и всё встанет на свои места. Сам процесс обучения "жить без тебя", конечно, потребует времени, но, как и всякий навык, он приходит не просто так, необходимы определённые упражнения, ещё лучше - систематические тренировки. И я тренируюсь практически всё время в этом новом для меня искусстве, искусстве "жить без тебя".

Первым делом, когда я просыпаюсь, то говорю себе, что сегодня я не буду думать о тебе, - это первый комплекс упражнений, который так и называется "не думать о тебе утром". Он занимает у меня минут пять, не более. Потом я встаю, умываюсь, одеваюсь и всё это время также не думаю о тебе. Потом иду на автобусную остановку и сажусь в маршрутку. Пока я стою на остановке, выполняю упражнение "не думать о тебе на автобусной остановке". Иногда мне удаётся сделать это упражнение очень хорошо. Оно мне удаётся потому, что у меня появляется невольная помощница, и я увлекаюсь её глазами, или ногами, или фигурой. Всякий раз по-разному.

Когда я еду в маршрутке, упражнение "не думать о тебе в маршрутке", как правило, получается плохо. Почему не знаю. Наверное, необходимо как-то изменить методику тренировок или использовать какой-нибудь специальный снаряд, например, книгу. Нужно будет завтра обязательно попробо-вать. Я приезжаю на работу и начинаю выполнять упражнение "не думать о тебе во вре-мя работы". Это упражнение удаётся мне довольно хорошо. Наверное, высокая интенсивность его выполнения способствует этому. Но и здесь тоже не обходится без проблем. Иногда срывы бывают очень серьёзными, и я звоню тебе на работу, чтобы узнать, как у тебя дела. Или ещё того хуже, придумываю какое-нибудь дело, по которому мне с тобой надо посоветоваться. Но после подобных досадных срывов я опять возвращаюсь к своим тренировкам и вновь пытаюсь овладеть искусством "жить без тебя".

Когда рабочий день окончен, я возвращаюсь домой, но вечерние тренировки проходят из рук вон плохо. Наверное, усталость, которая накапливается за день, даёт о себе знать. Но совсем плохо дела обстоят тогда, когда я ложусь спать. Тут уж действительно нужно что-то делать.

А на следующее утро я опять делаю комплекс упражнений под названием, "не думать о тебе утром", и всё повторяется снова. Видимо, понадобится много времени, прежде чем я смогу освоить это искусство, намного больше, чем я предполагал. Но ничего, научусь, как-нибудь научусь.

         »» Дальше: ZOЯ. Июнь


Перепечатка, публикация статьи на сайтах, форумах, в блогах, группах в контакте и рассылках допускается только при наличии активной ссылки на сайт http://www.ladyfromrussia.com.
Рейтинг@Mail.ru