Представьте себе край, где всё дышит историей одной-единственной семьи. Регион Северный Делавер в шутку называют «страной Дюпонов». Даже дорога, что ведет в его сердце, город Уилмингтон, носит гордое имя Дюпон-хайвэй. А уж в самом Уилмингтоне их владения и вовсе безграничны: от грандиозных заводов и могущественных банков до передовых технологических корпораций.
Окружающие городки и вовсе кажутся уголком старой Франции, перенесенным через океан. Взгляд то и дело выхватывает изящные дорожные указатели: Немур, Шеанн, Моншанэ… Еще не так давно на этих улочках преобладала мелодичная французская речь. Почему? А просто почти сто лет подряд Дюпоны, храня верность своим корням, предпочитали нанимать на работу соотечественников.
Империя, которую построила семья
Для всего остального мира «Дюпон де Немур» — это без преувеличения гигантская транснациональная империя. Трудно даже вообразить состояние в 211 миллиардов долларов! Их филиалы раскиданы по всей Европе и Латинской Америке, а названия вроде нейлона, тефлона или дакрона стали синонимом их мировой монополии. Десятки химических заводов, производство самолетов и оружия… К середине двадцатого века клан Дюпонов разросся до полутора тысяч человек! И что удивительно: пятьсот из них были мультимиллионерами, двести пятьдесят входили в ближний круг семьи, а судьбой всего рода вершили восемь ключевых персон.
Но для местных жителей Дюпоны — это не безликая корпорация, а привычная, почти осязаемая часть пейзажа. Вот, к примеру, Эдвард Дюпон, первый вице-президент Уилмингтонской трастовой компании — настоящего финансового сердца клана. До недавних пор его можно было запросто встретить в городском клубе в окружении менеджеров или заметить среди прихожан местной церкви, где он считался одним из самых уважаемых и набожных прихожан.
Сказочные балы и семейные тайны
А их знаменитые балы и охоты! Это уже давно ушедшая в прошлое, почти сказочная эпоха. После Первой мировой войны, принесшей семье сотни миллионов, их развлечения поражали воображение. Представьте себе эту картину: аристократы в камзолах восемнадцатого века, треуголках и напудренных париках восседают на кровных жеребцах, чтобы предаться изысканной забаве — охоте на лис. Их окружают своры гончих и ловчие. А на семейных праздниках гости облачались в костюмы маркизов и маркиз времен Людовика XV, чтобы кружиться в танцах, а после разъезжались по домам в золоченых каретах. Их великолепные усадьбы, выстроенные в подражание феодальным замкам и версальским дворцам, до сих пор окружают Уилмингтон, словно немые свидетели былого величия.
Уже двести лет Дюпоны олицетворяют собой особый, аристократический стиль — не кричащее богатство, но безраздельная и эффективная власть. Однако за этим безупречным фасадом скрывается целый океан семейных тайн. В городе до сих пор с упоением пересказывают легенды о адюльтерах, самоубийствах, внезапных и трагических смертях, о том самом «родовом проклятии» — безумии, что, кажется, преследует этот знаменитый род.
Начало истории: любовь в парижской мансарде
Но каково же было начало этой грандиозной саги? Официальная родословная описывает его в идиллических, почти пасторальных тонах.
Перенесемся в Париж. Хрупкая белокурая девушка по имени Анна Александрина сидит в своей скромной мансарде на улице Ришелье. Она рисует миниатюры, а ее взгляд время от времени устремляется в окно напротив. Там, в своей мастерской, красивый и крепкий молодой человек, Пьер Самюэль Дюпон, сосед-часовщик, оттачивает благородное искусство фехтования. Его шпага то и дело вонзается в нарисованную на стене мишень, движения отточены и грациозны.
У Анны Александрины были большие голубые глаза, нежная фарфоровая кожа и пылкое, сильно развитое воображение. В шестнадцать лет она всей душой мечтала о великой, настоящей любви. И в своем соседе — с его гордой осанкой, широкими плечами и выразительным носом — она увидела воплощение всех рыцарских идеалов.
Сирота и бесприданница: трудный выбор Александрины
Ее судьба была непростой. Оставшись сиротой в восемь лет, она до шестнадцати жила из милости у богатых родственников. У дядюшки с тетушкой подрастала собственная дочь, и девочки стали подругами. Но детство закончилось, пришла пора превращаться в барышень. И тогда юной воспитаннице, не имевшей за душой ни гроша, было вежливо предложено место экономки в каком-то дальнем поместье. Другой вариант — идти на все четыре стороны.
Гордая Анна Александрина выбрала свободу. Она поселилась на улице часовщиков и стала самостоятельно зарабатывать на жизнь, с искусством разрисовывая циферблаты. Это было скромно, но честно.
Замужество и первые разочарования
И вот судьба подарила ей луч света. Спустя несколько месяцев после их первых, украдкой брошенных через улицу взглядов, Самюэль и Анна Александрина поженились. Молодой часовщик был протестантом и, узнав, что милая соседка разделяет его веру, решил повести ее под венец. Каково же было счастье юной жены, когда она переносила свои небогатые пожитки через улицу Ришелье, чтобы поселиться в той самой комнате, где когда-то впервые увидела своего избранника!
Ей было всего шестнадцать, и ее сердце было переполнено надеждами. Она еще не знала, что пройдет несколько лет, и она жестоко разочаруется в своем браке, а ее сказка о великой любви окажется не такой уж и простой…
Муж, предпочитавший не высовываться
После свадьбы романтические иллюзии Анны Александрины очень быстро начали рассеиваться. Ей пришлось столкнуться с суровой реальностью жизни с Самюэлем Дюпоном. Главным принципом этого человека было… глубокое невежество. И это была не случайность, а осознанная позиция! Его предки-протестанты в католической Франции считались диссидентами, а многие друзья-гугеноты закончили свои дни в тюрьмах. Вывод, который сделал Самюэль, был прост: лучше не выделяться.
У него был свой, уникальный метод самосохранения. Господин Дюпон гордо заявлял, что не умеет ни читать, ни писать. А раз так, то королевские чиновники не смогут обвинить его в изучении запрещенных книг! Он не знал ни одной буквы и ни единой цифры, а в придачу ко всему обладал характером, в котором удивительным образом сочетались ослиное упрямство и павлинья самовлюбленность. Образованной и тонкой Анне Александрине с таким мужем приходилось невероятно тяжело.
Необычный сын: проклятие или благословение?
Их сын, Пьер, с самого детства был необычным ребенком. От отца ему достался лишь огромный, гордый нос, похожий на орлиный клюв — черта, которая до сих пор является визитной карточкой рода Дюпонов, как знаменитая губа Бурбонов. Мальчик рос хромым, слабым и болезненным, но природа щедро одарила его блестящей памятью и острым умом. Уже в двенадцать лет он знал наизусть французскую грамматику и с легкостью переводил тексты с латыни.
Но настоящим испытанием для юного Пьера стала его доброта. Когда его рыжая и конопатая кузина Марианна заболела оспой, мальчик дни напролет просиживал у ее постели. В результате он сам заразился этой страшной болезнью. Состояние его было настолько тяжелым, что врачи, не обнаружив пульса, констатировали смерть. Отчаянию Анны не было предела. Всю ночь перед похоронами она провела у гроба сына, молясь за упокой его души.
Под утро измученная горем мать задремала, и вдруг ее разбудил крик. Это был голос Пьера — мальчик пришел в себя! Он выжил, но его лицо навсегда осталось изуродовано оспинами. Болезнь также серьезно повредила зрение: один глаз стал близоруким, другой — дальнозорким. Однако с годами Пьер превратил это испытание в свою философию. «Я благодарен природе и случаю, — писал он позже в мемуарах, — за то, что они подарили мне возможность обладать всем диапазоном зрения».
Разрыв: изгнание и одиночество
Мать не могла сдержать слез, глядя на изменившееся лицо сына, а отец нашел свой метод «исцеления» — он заставил Пьера заниматься фехтованием, считая шпагу лучшим средством для укрепления тела и духа. По вечерам они отрабатывали выпады, а дни проводили за работой в часовой мастерской — Самюэль был полон решимости сделать из сына продолжателя своего дела.
Так прошло несколько лет, пока судьба не нанесла новый удар. Анна Александрина умерла при родах. Соединив перед смертью руки мужа и сына, она прошептала: «Постарайтесь жить счастливо». К сожалению, ее последняя воля не была исполнена.
Лишившись материнской любви и поддержки, Пьер сбился с пути. Он связался с сомнительной компанией начинающих писателей и актеров, начал пить, пропадать за кулисами театров и посещать бордели. Ко всему прочему, юноша увлекся сочинительством стихов и часами просиживал на чердаке, погруженный в пустые, как считал его отец, размышления. Однажды, застав сына за этим «бесполезным» занятием, Самюэль в ярости избил его и вышвырнул из дома.
И вот хромой, изуродованный оспой и почти слепой юноша оказался на улицах Парижа без денег и крыши над головой. Казалось бы, это конец. Но на самом деле именно так начиналась блестящая карьера Пьера Дюпона.
Возвращение, которое ничего не значило
Друзья не дали талантливому юноше погибнуть. Знакомый часовщик взял его на работу. Прошли годы, и однажды Пьер, уже повзрослевший и возмужавший, переступил порог отцовской мастерской. В руках он держал великолепные часы в резном дубовом корпусе с чеканным серебряным циферблатом. На нем была выгравирована надпись: «Сконструировано и сделано сыном Дюпона, посвящается отцу».
Пьер молча поклонился, вручил Самюэлю подарок и развернулся, чтобы уйти. На этот раз — навсегда. Этим жестом он отдал сыновний долг и освободился от гнетущего чувства вины. А тот факт, что его неграмотный отец так и не смог прочесть трогательное посвящение и понять его смысл, даже с помощью соседа, Пьера больше не волновал. Его душа была свободна.
С тех пор Самюэль Дюпон больше никогда не видел сына. Пьер не пришел даже на его похороны — к тому времени он уже жил абсолютно другой, яркой и насыщенной жизнью. Бывший изгой стал другом и советником премьер-министра Франции, барона Тюрго, редактировал влиятельный журнал, преуспел в биржевых спекуляциях и стал завсегдатаем королевских приемов. Так сын часовщика начал писать новую, великую главу в истории своей семьи.
Судьбоносная встреча: как эссе открыло двери во дворец
Жизнь Пьера Дюпона, недавнего изгоя, совершила невероятный поворот. Все началось с экономического эссе, которое он написал, движимый своим острым умом и жаждой знаний. Работа случайно попала в руки могущественного барона Тюрго, французского сановника. Того поразили безупречный стиль и железная логика аргументации молодого автора. Разглядев в юноше блестящее дарование, Тюрго взял его под свое крыло. Вскоре Пьер получил прекрасную должность с большим жалованьем. Карьера, о которой он не мог и мечтать, была обеспечена.
Обретя финансовую независимость, он наконец смог задуматься о создании семьи. В памяти всплыли трудные времена, когда его, нищего и гонимого, приютили родственники матери, семья Дор. Именно в их поместье он и познакомился с Шарлотой Марией Луизой Ле Дэ, своей дальней родственницей.
Рыцарский поступок: брак по расчету или по доброте душевной?
Мари, как ее называли близкие, была в то время уже «перезрелой» девушкой — ей исполнилось восемнадцать. Ее покровители считали идеальной партией для нее ближайшего соседа — пятидесятипятилетнего сборщика налогов, вдовца, который уже успел похоронить двух жен. Пьер, всегда обладавший рыцарскими наклонностями, не мог допустить такой участи для умной и красивой девушки. Руководствуясь благородным порывом, он бросился ей на помощь, пообещав жениться. Он лишь попросил дать ему два года, чтобы привести свои дела в порядок и встать на ноги.
Юный Дюпон сдержал слово, хотя к моменту свадьбы обоим было уже ясно, что о страстной любви речи не идет. Тем не менее, этот брак не был несчастливым. Мари Ле Дэ подарила ему двух сыновей, хотя, следуя сложившейся семейной традиции, один из них со временем восстанет против отца…
Портреты в трастовой компании: два сына — две судьбы
Если бы вы сегодня вошли в парадный зал Уилмингтонской трастовой компании, то увидели бы портреты обоих сыновей Пьера. Их судьбы сложились кардинально по-разному.
Старший, Виктор, был рослым темноволосым красавцем. Но природа, одарив его внешностью, обделила деловой хваткой. Он не хотел учиться и с завидным постоянством проваливал любое начинание. Современники отмечали, что он был вылитый дед, Самюэль Дюпон, — такой же упрямый и не склонный к наукам.
Младший, Элетер Иренэ, напротив, унаследовал и внешность, и таланты отца. Невысокий рост, твердо сжатый рот, блестящие способности к точным наукам и не по годам серьезное отношение к жизни. Пьер, видя его потенциал, отправил его на обучение к своему другу — знаменитому химику Лавуазье, возглавлявшему пороховые шахты французского короля. За несколько лет Элетер Иренэ изучил о порохе абсолютно все. Именно этот юноша и заложил фундамент будущей гигантской империи Дюпонов.
Бегство: корабль «Американский орел» и надежда на спасение
Идиллии пришел конец, когда во Франции грянула Революция. В 1799 году Дюпонам пришлось бежать. Они были в числе тех, кто пытался защитить короля Людовика XVI. Отец и сыновья вместе с верными придворными отстреливались от санкюлотов прямо в дворце Тюильри. Чудом избежав гильотины, они какое-то время скрывались, но поняли, что в новой Франции им не место.
Их спасением стал корабль «Американский орел», вышедший из Тулона. Его трюмы были набиты их фамильным добром: мебелью, роялями, столовым серебром. Весь трехмесячный путь через бушующую Атлантику Дюпоны провели, не выпуская из рук обнаженных шпаг, — они охраняли свое имущество от ненадежной, по их мнению, команды.
Новый свет, новый век: рождение легенды
«Американский орел» причалил в Ньюпортской бухте Род-Айленда. Изгнанники сошли на берег и направились к ближайшему дому в поисках пристанища. Пьер постучал, но ему не открыли. Заглянув в окно, он увидел накрытый к празднику стол. Звонили церковные колокола, шла рождественская служба, а на столе дожидались хозяев индейка и яблочный пирог. Ирония судьбы: семья, сбежавшая от лозунгов «свободы, равенства и братства», вломилась в чужой дом и, движимая голодом и отчаянием, съела все эти яства. Хозяевам так и не довелось попробовать свой праздничный ужин.
Рассвет 1 января 1800 года застал их в чужой стране. Начинался не только новый день, но и новый век, который в Америке станет веком Дюпонов. Они привезли с собой солидный капитал — 200 тысяч франков наличными. Перед отъездом Пьер, рассчитывая на земельные спекуляции, учредил акционерное общество «Понтиания». Но Америка оказалась полна своими дельцами, которые давно взвинтили цены на земли. План провалился. Тогда Пьер попытался заняться контрабандой испанского золота, но и здесь его ждала неудача.
Наследие отца: тень великих дел
Личного богатства он так и не сколотил, но вошел в историю США. Еще во Франции Пьер-старший познакомился с будущим президентом Томасом Джефферсоном, и тот доверил ему роль посредника на переговорах между Францией и США. Именно благодаря дипломатическим усилиям Дюпона Наполеон Бонапарт продал Америке Луизиану, увеличив территорию молодого государства вдвое. Соединенные Штаты сэкономили на этой сделке огромные деньги, но сам Пьер Дюпон, устроивший ее, не заработал ни цента.
Его жизнь омрачил и семейный разлад. Виктор, старший сын, вытеснил отца из бизнеса и, став главой фирмы, окончательно развалил «Понтианию». Пьер впал в глубокую меланхолию и через несколько лет умер. Виктор ненадолго пережил отца, скончавшись на улице Нью-Йорка от сердечного приступа. Так закончилась история основателя клана, но именно его младший сын, Элетер Иренэ, был готов подхватить знамя и превратить имя Дюпонов в мировую легенду.
Новый глава клана: тихий ученый с железной хваткой
После череды трагических потерь бразды правления огромной семьей взял в свои руки младший сын — Элетер Иренэ. Именно в годы его правления Дюпоны окончательно превратились в тот самый закрытый, окутанный тайнами клан, живущий по своим собственным, никому не ведомым законам.
У Иренэ была большая семья: трое сыновей и двадцать четыре внука! Все они увлекались химией, пробовали силы в бизнесе, и по сложившейся традиции семейное дело всегда переходило к самому одаренному и предприимчивому. Но был в этой идиллии и мрачный оттенок. Современники шептались, что Дюпоны сменили стратегию: если раньше они пытались делать деньги на земле, то теперь их состояние росло на… смерти.
Тихий и замкнутый Элетер Иренэ совсем не походил на хваткого дельца. Он и был тем, кем казался: ученым до мозга костей, человеком, чей мир состоял из химических формул и лабораторных колб. Но при всей своей академичности, новый глава клана обладал удивительной деловой интуицией. Он быстро сообразил: Америка — это страна вооруженных людей, а он-то как раз умел делать лучший в мире порох!
Пороховые мельницы Брендивайна: золото и смерть
Вскоре в живописном местечке Брендивайн закрутились жернова первых пороховых мельниц Дюпонов. Увлечение теорией взрывчатых веществ стало у них настоящей семейной страстью, передававшейся по наследству. Интересно, что в это же время они сменили и имя. В демократической Америке потомки парижского часовщика с гордым видом превратились в французских аристократов «дю Пон де Немур». Они стали величать себя как маркизы, а название поселка Немур, где Пьер-старший познакомился с Мари Ле Дэ, стало их родовым поместьем.
Жители Брендивайна не нуждались в газетах, чтобы узнавать мировые новости. Если где-то в мире начиналась война, местные пороховые заводы Дюпонов тут же переходили на работу в две смены. О скорых военных действиях соседние городки узнавали по жутковатому признаку — в спешке рабочие забывали о технике безопасности, и мощные взрывы были слышны за десятки километров. Случалось, что огненный столб швырял людей прямо через реку, на улицы ближайшего поселка.
Дюпоны кормили всю округу, и к ним относились с подобострастием, граничащим с религиозным поклонением. Они были невероятно богаты и удачливы. Но любви к ним не испытывал никто. Слишком много мужчин из Брендивайна нашли свою смерть на их шахтах.
Дом Элетера Дюпона в Брендивайне
Семейное проклятие: одинаковые смерти и призраки прошлого
Истории, которые ходили о клане в городе, больше напоминали страшные сказки, которые рассказывают детям на Хэллоуин. Старики уверяли, что у Дюпонов особая судьба: живут они по-разному, а умирают — одинаково. Разве не случайность, что Элетер Иренэ, переживший брата на семь лет, схватился за сердце на той же самой нью-йоркской улице, что и Виктор? А умирать его отнесли в тот же номер той же гостиницы…
Говорили, что за все в этой жизни приходится платить. При Альфреде Дюпоне, сыне Иренэ, который возглавил компанию в 1837 году, пороховые шахты работали без остановки. На портрете он — суровый мужчина с большим носом, мясистыми щеками и пронизывающим взглядом. Несчастные случаи на его заводах следовали один за другим, и в конце концов нервное потрясение от происходящего было так велико, что сам Альфред вынужден был отойти от дел.
А еще в городе вспоминали жутковатую историю о тени несчастного рабочего Коуэна. Некоторые старики клялись, что лично видели его призрак, бродящим у дома Генри Дюпона, младшего брата и преемника Альфреда. В одной руке призрак держал Библию, а в другой — ту самую веревку…
Трагедия Шарлотты: женщина, разорванная войной
Все началось в 1852 году, когда взорвались две пороховые шахты. Генри Дюпон сразу обвинил в случившемся Коуэна. Несчастный рабочий, клянясь на Библии, уверял в своей невиновности, но Генри вышвырнул его за дверь. В ту же ночь Коуэн не вынес позора и повесился. Старики видели в этом прямое возмездие: спустя несколько лет при очередном взрыве шахты погиб их брат, Алексис Дюпон. Говорили, что когда ему закрывали глаза, Генри Дюпон поседел за одну ночь.
Но самой пронзительной была история бедной Шарлотты Шепард Хендерсон Дюпон, одной из красивейших женщин своего времени. Ее судьба стала настоящей трагедией, разыгравшейся на фоне гражданской войны в США.
Она происходила из старинной аристократической семьи с Юга. Ее братья сражались на стороне конфедератов, в то время как семья ее мужа, Дюпоны, вооружала армию северян Линкольна. Бедная Шарлотта оказалась буквально разорвана между двух огней: самые дорогие ей люди стали злейшими врагами. А в доме царила ее властная и волевая свекровь, не оставлявшая невестке ни шанса на собственное мнение.
Эта невыносимая ситуация закончилась для Шарлотты тяжелейшим нервным срывом, от которого она так и не оправилась. Через несколько лет некогда блистательная красавица умерла в стенах приюта для умалишенных. Ее муж, Иренэ Дюпон II, винил в трагедии свою мать и до самой своей смерти не проронил ей ни слова. Так война, принесшая Дюпонам несметные богатства, забрала у них самую дорогую цену — человеческое счастье.
Проклятие или дар? Две стороны богатства Дюпонов
В уютных кофейнях Уилмингтона до сих пор иногда шепотом пересказывают старую легенду: будто бы Дюпоны обладают особым, почти мистическим даром — делать несчастными и себя, и всех, кто их окружает. Но большинство горожан лишь снисходительно улыбаются в ответ. Времена, когда состояние семьи строилось на порохе и войнах, давно канули в Лету. Сегодня их бизнес стал вполне «мирным» и даже привычным: нейлоновые колготки, непродуваемые ветровки, удобрения для сада, чудо-сковородки с тефлоновым покрытием и даже лекарства — более двадцати тысяч наименований товаров, которые делают жизнь современной женщины удобнее.
Но стоит лишь копнуть глубже, как из-за глянцевого фасада успеха проступают трагичные тени прошлого.
Гений и безумие: цена нейлоновой нити
История Уоллеса Карротерса — одна из самых пронзительных и горьких в летописи компании. Этот блестящий ученый, чье изобретение — нейлон — и сегодня приносит Дюпонам миллиарды долларов, заплатил за свой успех непомерную цену. Именно он подарил миру ткань, которая сделала женские силуэты изящными, а образы — безупречными.
Но за этим триумфом скрывалась личная драма. Почти десять лет, с 1928 по 1937 год, Карротерс бился над своей формулой. Годы напряженной работы, бессонных ночей и сомнений не прошли даром. Вскоре после своего величайшего открытия гениальный изобретатель оказался в стенах психиатрической клиники. Выписавшись из больницы и едва отпраздновав свой сорок первый день рождения, он заперся в номере отеля и принял смертельную дозу цианистого калия. Его жена была на втором месяце беременности, но даже это не остановило Уоллеса. Его уход стал молчаливым укором, напоминанием о том, что за каждым великим изобретением может стоять сломанная человеческая судьба.
Трагедия в родовом гнезде: призраки прошлого возвращаются
Новая волна пересудов накрыла Уилмингтон в 1995 году. Главным героем скандала стал Джон Дюпон, немолодой уже джентльмен, всю жизнь увлекавшийся биологией. В припадке внезапного безумия он застрелил своего приятеля, олимпийского чемпиона по борьбе Джорджа Шульца, который просто заехал к нему, чтобы пропустить стаканчик виски.
Адвокаты сработали безупречно, и Джона Дюпона признали невменяемым. Это была большая удача для обвиняемого: вместо пожизненного заключения или десятков лет за решеткой он получил всего пять лет в психиатрической лечебнице. Те, кто знал Джона раньше, не могли узнать его в зале суда: седые спутанные волосы, неопрятная борода, потерянный взгляд. Когда вердикт был оглашен, его отец с горечью заметил, что срок не имеет большого значения, ведь всю оставшуюся жизнь его сын проведет в заключении — пусть и без тюремной робы.
Судьба распорядилась так, что ровно через год его выпустили из клиники, и он поселился вдали от людей, в фамильном поместье Дюпонов под Филадельфией. Там, где когда-то доживала свой век его несчастная родственница, безумная Шарлотта.
Наследники империи: взгляд в будущее
Несмотря на мрачные легенды, сами Дюпоны не склонны верить в семейное проклятие. Они предпочитают смотреть в будущее с оптимизмом. Яркий пример — Пьер Самюэль Дюпон IV, обходительный и блестяще образованный господин, который долгие годы был губернатором штата Делавер и даже выдвигался кандидатом в президенты США.
Каждый год многочисленный клан Дюпонов пополняется примерно тремя десятками крепких, краснощеких малышей, у многих из которых — знаменитый «семейный» нос. Их империя продолжает расширяться, а ученые, работающие на компанию, не устают изобретать новые высокотехнологичные продукты, делающие нашу жизнь комфортнее. И полторы тысячи акционеров, счастливцев, носящих фамилию Дюпон, живут в мире, довольствии и с гордостью продолжают дело своих предков, оставляя темные тени прошлого за порогом своих светлых особняков.